Я и кузен мистера Дарси

Глава 10

Леди Уотфорд оказалась женщиной форм, скажем так, простирающихся. И выходящих далеко за рамки рубенсовских. И такой же простирающейся чопорности. Она была старше миссис Уилкс года на три или четыре, однако выглядела существенно моложе своих лет, а одежда ее отличалась редкой дороговизной и безукоризненностью: платье из полосатого темно-оливкового шелка, изящное черное кружево на косынке-фишю, золотистые жемчуга в ушах и в виде браслета на руке…

Сэр Джеймс Уотфорд, невысокий и сухой пожилой мужчина совершенно терялся на фоне своей жены, хотя именно ему она была обязана и своим положением, и всей окружающей ее роскошью.

А роскоши в гостиной, куда нас проводили, было предостаточно. Даже Элдерхолл мерк на фоне этих высоченных потолков, дамастовых портьер, диванов и кушеток, обитых узорчатым шелком, персидских ковров и картин в золоченых рамах.

Когда дворецкий объявил о нашем приходе, сэр Уотфорд сразу же поднялся из кресла, придвинутого к неразожженному камину, демонстрируя вежливое дружелюбие и удовольствие от нашего приезда. Рядом с ним встала довольно привлекательная молодая женщина, которую я даже не заметила сразу, настолько затмевала все собой леди Уотфорд.

Мы с матерью и Кэтти присели в почтительных реверансах, Роберт поклонился, и лишь тогда хозяйка Истлэйк-хауса, протянула руку своей горничной, и та помогла ей медленно и величаво подняться с дивана. Легкий кивок — это все, чего мы удостоились, а затем великолепная дама вновь опустилась на свое место.

— Леди Уотфорд, сэр Джеймс, как я рада вновь вас видеть, — произнесла моя матушка, в естественном порыве прижимая руки к сердцу. — Вы были столь добры, приняв нас! Воистину ваша отзывчивость и любезность не имеет границ.

— Что вы, что вы, не стоит об этом, мы всегда рады помочь родным, — поспешил заверить нас хозяин дома. — Надеюсь, ваше путешествие не было слишком утомительным? Прошу, располагайтесь.

После того как мы все расселись и были еще раз более тщательно представлены друг другу (ибо Уотфорды водили давнее знакомство лишь с миссис Уилкс, но не с нами, ее детьми), выяснилось, что молодая женщина, присутствовавшая в гостиной, — это мисс Уотфорд, старшая дочь хозяев.

Как мы поняли из аккуратных объяснений, все остальные дети уже жили собственными семьями, а вот мисс Мелани Уотфорд по какой-то причине не смогла составить успешной партии и предпочла остаться в родительском доме в статусе старой девы. Дева, на мой взгляд была далеко не старой, лет эдак тридцати двух. Но то в моей прежней реальности, а здесь общество уже качало головой и настоятельно рекомендовало симпатичной молодой даме обрядиться в чепец.

Какова Мелани по характеру, я не знала, потому что пока мы общались с ее родителями, она тихо сидела на кушетке и занималась рукоделием, вступая в разговор лишь тогда, когда к ней обращались напрямую. Впрочем, ни разу ее высказывания не были холодны, глупы или неуместны, из чего я сделала вывод, что мисс Уотфорд потенциально довольно умная и приятная собеседница, только, вероятно, слегка более застенчивая, чем можно было бы ожидать от взрослой, в сущности, женщины.

Впрочем, в чем в чем, а в холоде мы недостатка не испытывали. Об этом любезно позаботилась леди Уотфорд. Холодными были не только ее речи, но и поданные закуски, и даже чай…

— Надеюсь, вы не сочтете наш чай чрезмерно горячим, — произнесла почтенная леди, глядя на мою мать поверх крохотной фарфоровой чашечки. — Мистер Дерби, наш врач, с большим почтением относится к воззрениям доктора Уильяма Бьюкена, который убедительно доказал, что кипящие жидкости пагубно воздействуют на желудок и расшатывают всю систему пищеварения. Более того, горячее возбуждает кровь, приводит к излишнему волнению духа и может спровоцировать нервную лихорадку. Здесь, в Истлэйке, мы находим, что чуть теплый напиток куда как лучше способствует спокойному течению мыслей и здоровью телесных соков.

Я подметила тоскливые взоры у Мелани и ее отца, не посмевших, однако, возражать, и сделала вывод, что в поместье всем заправляет леди Уотфорд. И раз уж ее собственные муж и взрослая дочь предпочитают молча давиться холодным напитком, который им явно не по душе, то вряд ли наше скромное семейство сможет хоть как-то повлиять на воззрения этой дамы. Так что идею аккуратно поинтересоваться, почему нас поселили на отшибе, тогда как очевидно, что комнат в доме множество и сейчас здесь даже никто не гостит, я все же отвергла. Спасибо, что вообще поселили.

По-видимому, миссис Уилкс пришла к тем же выводам, потому что даже не пыталась задать этот вопрос «кузине Гарриет». Однако леди, как ни странно, пожелала дать ответ сама.

— Полагаю, вы удобно устроились в парковом флигеле? — Вопрос хозяйки Истлэйк-хауса на самом деле вопроса не подразумевал, а голос ее был, пожалуй, способен заморозить Дуврский пролив (даже в это теплое время года). — Я долго размышляла, дорогая кузина, и решила поселить вас с семьей именно там. Поверьте, это весьма практичное и удобное решение. Там вы будете в полнейшем уединении, вас никто не побеспокоит ни утренней суетой, ни звоном колокольчиков, ни всякими формальностями. Вы сможете чувствовать себя абсолютно как дома, не стесняясь наших с мужем строгих правил. Это же куда свободнее, чем в главном особняке, не правда ли? Кухня там есть, ваша кухарка ничем не будет стеснена. Кроме того, к нам буквально на днях должен приехать Джордж с семьей, тут начнется такая кутерьма… У моего старшенького шестеро детей, я же писала вам об этом как-то? Они могли бы создать много шума и неудобств для вас. Так что флигель — идеальный выбор. И, разумеется, я позаботилась о том, чтобы там было все необходимое.

— Включая полезных пауков, — прошептала мне на ухо Кэтти и осторожно потянулась за очередной печенькой.

Мы, конечно, должны были изображать из себя благонравных барышень, едва притрагивающихся к еде, но, увы, молодые организмы требовали своего, так что и я, и сестра, и бедолага Роберт уже превысили все пристойные нормы в таскании со стола печенья. Но, к сожалению, поданного пирога было откровенно мало, а ломтики окорока оказались такими тонюсенькими… И лишь наша мать держалась стойко, безропотно выпив чуть теплого чаю и позволив себе один пироговый кусочек.