Я и мой путь

Балкон, сигарета и дурацкая идея

Глава 1

Осень во двор пришла без предупреждения — раз, и уже листья лежат мокрой кашей под подъездом, и с неба не поймёшь, то ли дождь, то ли просто сыро всё вокруг. Я стою на балконе в Никитиной толстовке — своей не нашла, куда-то заползла — и смотрю, как фонарь внизу пытается осветить вот этот вот маленький кусочек асфальта и в целом справляется. Почти.

Сигарета зажглась не сразу. Ветер, зараза. Пришлось отвернуться, прикрыть огонёк ладонью — привычный ритуал, я его уже на автомате делаю, даже не думаю. Просто выхожу, закуриваю, смотрю вниз.

Внизу ничего особенного. Мужик выгуливает таксу, такса делает вид, что очень занята нюханьем бордюра. Две девчонки прошли с пакетами — наверное, из магазина. Кто-то хлопнул дверью машины, уехал. Обычный двор, обычный вечер, ничего не происходит.

Хорошо так, в общем-то.

Я затянулась, выдохнула — дым смешался с паром дыхания, и вместе они растворились в темноте быстрее, чем я успела за ними понаблюдать. В квартире тихо, только компьютер у Никиты что-то бормочет — он включает его фоном, когда работает, говорит, что так лучше думается. Я так не умею, мне надо или тишина, или музыка, но не голоса. Голоса меня отвлекают.

С работой нормально. Вообще-то даже хорошо — заказов хватает, деньги приходят в срок, без нервотрёпки. Никита рядом, уже восемь лет рядом, и это само по себе какое-то чудо, потому что я умею выматывать людей, это мой настоящий талант. Ланс вон торчит носом в стеклянную дверь балкона — вижу его силуэт, тёмное пятно с ушами — он явно думает, что я зачем-то ушла без него и это несправедливо. Сейчас дышит на стекло, запотевает стекло.

Всё есть. Всё нормально.

И вот именно это «нормально» последнее время как-то не очень ложится.

Я смотрю на соседнее окно через двор — там горит свет, синеватый такой, мониторный. Кто-то сидит за компом. Играет, наверное, или смотрит что-то. Я сама так провела последние несколько вечеров — сидела, открывала браузер, шла на «Спектр Миров» и просто... смотрела. Как другие стримят.

Это не то чтобы плохо. Некоторые стримеры реально классные, и чат живой, и всё такое. Но на третий вечер подряд я поймала себя на том, что сижу и думаю не «как интересно», а «хм». Просто «хм». Закрыла ноутбук, и пошла на кухню пить чай, которого не хотела.

Зудит что-то. Вот это слово — зудит. Не болит, не мешает, просто где-то под рёбрами есть такое ощущение, что я что-то не делаю. Что-то, что должна делать или хочу делать — я даже не знаю точно, что именно. Просто зудит.

Я стряхнула пепел вниз, в темноту, проследила взглядом — долетел ли, но конечно, не видно. Ланс за стеклом шевельнулся, сменил позу, снова уставился на меня. У него такая морда, что сразу понятно: он лично обижен. Не вообще обижен, а конкретно на меня, конкретно сейчас.

Рога у меня от холода немного чешутся — это всегда так осенью, я уже привыкла. Потёрла один о открытую оконную створку, полегчало.

На «Спектре» вчера смотрела одного — играл во что-то шумное, орал, чат орал в ответ, и всё это было очень... общим. Они там все вместе что-то переживали. Даже завидно немного стало, я не буду врать. Не ему завидно, не просмотрам, а вот этому — что есть место, которое твоё. Куда люди приходят именно к тебе. Не потому что надо, а потому что хотят.

У меня нет такого места.

Сигарета догорала. Я смотрела на огонёк — он уменьшался, и огонь уже обжигал пальце через фильтр, это такой знак, что пора заканчивать.

А потом — не знаю почему, честно, может просто так совпало, или я уже давно к этому шла и просто не замечала — я вдруг подумала: а чего, собственно, нет-то?

Не громко подумала. Почти себе под нос. Даже не уверена сначала была, что вслух сказала или просто внутри. Но сказала.

— Хочу попробовать стримить.

Звук ушёл в холодный воздух и растворился там вместе с последним дымом. Таксу внизу уже увели. Фонарь моргнул и продолжил светить на свой кусочек асфальта.

Ланс за стеклом шевельнул ухом.‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

* * *

Дверь на балкон скрипнула, и я даже не успела обернуться — Ланс уже ткнулся мне мордой прямо в колено, едва не сбив с ног.

— Эй, эй, тихо! — я поймала его голову обеими руками, не давая смести пепельницу с тумбы. — Ты чего влетаешь так резко, паразит?

Он, конечно, никакого ответа не дал. Просто завилял хвостом так, что вся задняя часть туловища ходила ходуном, и уставился на меня снизу вверх таким взглядом, что ни один человек на свете не смог бы устоять. Ланс умел это. Видимо, специально тренировался.

Я машинально почесала его за ухом. Пальцы сами нашли то место, от которого он всегда зажмуривался и начинал делать вид, что никакого удовольствия не испытывает, — только сам же придвигался ближе, навалившись всем весом на мою ногу.

Шерсть у него была мягкая и тёплая, совсем не как осенний воздух, который уже нормально так кусался. Я села в кресло и продолжила чесала его за ухом, и сигарету кинула в пепельницу другой рукой, и я почему-то вдруг уставилась на него очень внимательно.

Вот кто ни разу в жизни не парился ни о чём таком.

Ланс хотел гулять — и шёл к поводку, садился рядом и смотрел, пока не возьмут. Ланс хотел есть — орал до тех пор, пока миска не наполнялась. Ланс хотел, чтобы его почесали, — приходил и тыкался мордой, как сейчас. Никакого «а вдруг не получится», никакого «а что люди скажут», никакого «ну ты вообще уверена, что оно тебе надо». Захотел — пошёл. Простая система.

Я бы тоже так хотела.

— Ты счастливый, — сказала я ему вслух. — Ты вообще не в курсе, что такое сидеть и думать, чего ты хочешь.

Ланс на это дело лизнул меня в запястье и требовательно ткнулся ещё раз — чеши, мол, не останавливайся.

— Да-да, поняла тебя.