Я иду искать

Я иду искать

Утро пятницы. Сысерть. 2026 год. Небольшой городок, где каждый второй — если не родственник, то точно знакомый чьего-то родственника.

Следователь в своём кабинете медленно перелистывает страницу в одном из дел. Кофе уже остыл, но, как ты знаешь, работа в приоритете. Наслаждаться горячим и вкусным кофе будем в другое время и в другом месте.

— Как он узнал? Объяснишь? — нервно встретил свою напарницу Стерехов.

— Заваришь мне тоже кофе? Я тут круассанов принесла. Позавтракаем.

— Каких, блин, круассанов… Он в третий раз играет с нами, если ты не заметила. И каждый раз побеждает.

— Правильно. И будет побеждать, пока ты не научишься играть по местным правилам. Знаешь, что самое страшное? Не то, что он убивает. А то, что мы все могли его заметить. Каждый день. В магазине, на улице, в этой самой кофейне. И никто не увидел.

Кирилл молча смотрит на Алёну. Взгляд пустой: требующий объяснения. Рукой постукивает по папке.

— А чего ты уставился? Ждёшь объяснения? У нас город маленький: здесь твои методы не работают. Почти все друг друга знают, новости разносятся быстрее, чем Wi‑Fi ловит. Гости у нас редко бывают. Только ты у нас главный персонаж. Здесь не получится действовать так, будто ты в мегаполисе, где можно раствориться в толпе.

— Я понимаю, что он профессионал и весь из себя неуловимый. Но он не просто на шаг впереди — он знает, как мы его будем искать. Как? Он должен ошибиться.

— А с чего ты взял, что умнее, чем он? Почему он должен ошибаться?

Кирилл задумчиво слегка опускает взгляд, а потом снова начинает листать дело. Пальцы медленно водят по бумаге в поисках новых зацепок.

— Мы что-то не замечаем, потому что торопимся, — продолжает Алёна. — Пытаемся натянуть привычные схемы на эту реальность. Нужно менять тактику. Он знает о нас больше, чем мы о нём. И не факт, что он местный.

— Что ты предлагаешь? — со спокойствием и приземлённостью перехватывает Кирилл, передавая инициативу своей напарнице. — Ты сейчас как следователь говоришь или как человек, который устал?

— Думаешь, есть разница? Разве хороший следователь не тот, кто умеет слышать тишину и понимать, как устроена местная жизнь? Сегодня разделяемся.

Кирилл встаёт, начинает собираться и надевает кобуру.

— Добро. Есть у меня одна мысль против этого хакера, надо проверить.

— Шума только не подними лишний раз, знаю я твои методы, — улыбнувшись и проверяя карманы, сказала Алёна. — Я тоже в одно место скатаюсь по третьей жертве. До вечера и будь на связи.

Все трое девушек были местными. У них не было стремления уехать из города. Все погибшие девушки были из вполне обычных семей. Родители жили в городе — либо вместе, либо раздельно. Девушек объединял блогерский путь: они много выкладывали о себе в социальные сети. Но и здесь не было ни единой зацепки — их не объединяло ничего, кроме желания быть замеченными.

Популярность — это то, чего им всем хотелось, проживая в небольшом городке. В мегаполисе они бы попросту потерялись. А здесь у них были живые поклонники, все друг друга знали. Живой конкуренции не было, только в интернете. Крупный город не даёт столько живых эмоций, столько настоящего внимания от реальных людей.

Кирилл выдвигал две версии: «Он не хочет допустить их популярности, поэтому убивает. Вторая версия: он их „спасает“, давая им то, что они хотят».

— Большинство девушек уезжают из маленьких городов, если у них есть на это запрос — говорила вслух Алёна, разглядывая доску для расследований. — Наших что‑то здесь держит. Они развивают своё маленькое дело и закрывают творческую потребность здесь. Он в этом заинтересован. Но в чём смысл?

На ходу съев круассан, Алёна поехала в кофейню, где последний раз сидела третья жертва. Она знала, что и там её будет ждать очередной сюрприз от маньяка.

Почему всё равно поехала? Решила замедлиться, пойти по накатанной дорожке и снова сыграть с ним в игру. Путь по следу давал хоть какую‑то нить к преступнику. Каждое действие рождало новые мысли и связь с убийцей. В любую минуту мог появится шанс изменить правила игры. И все-таки идти маленькими шагами по следу преступника лучше, чем только выстраивать теории и стоять на месте.

Приехав в кофейню, на баре Алёне передали фотографию, на которой были они с Кириллом. Она смотрела на фото, держа в руках чашку горячего кофе.

«Что же ты этим хочешь сказать?» — думала Алёна, тщательно рассматривая фотографию. Она искала детали, которые могут дать подсказку. И вдруг заметила: в отражении витрины угадывался силуэт. Тот самый угол куртки, который мелькал на записях с камер у дома второй жертвы.

Переводя взгляд на чашку кофе, через пару секунд она вспоминает старую фразу отца: «Когда всё кипит, брось туда лёд. Не чтобы остудить, а чтобы посмотреть, как изменится течение». Девушки хотят внимания, «горят» в кадре, а убийца действует из холодной, расчётливой логики.

Алёна вскочила, почувствовав на себе взгляд. Ей захотелось и в эту гущу событий попробовать внезапно добавить кубик льда — сделать что‑то, чего от неё не ждут в этом предсказуемом маленьком городе. Взяв телефон в руку, начала звонить Кириллу.

— Ты где? Мне ехать к тебе?

В это время центр Сысерти гудел, как растревоженный муравейник. Там готовили площадку для городского флешмоба «Публика города». Местные блогеры собирались снять «самый живой ролик о Сысерти» — с танцами, импровизациями и интервью с прохожими.

Кирилл стоял неподалёку. Белая рубашка, чёрная жилетка, тёмные очки и новая причёска. Выглядел так, будто он сотрудник этого мероприятия или даже его участник.

Для убийцы популярность — это власть, а флешмоб — момент, когда эта власть распределяется прямо на глазах у всех. Он не мог остаться в стороне.

Флешмоб начался. Музыка, смех, кто‑то выкрикивал фразы для ролика, кто‑то танцевал.

— Ты думал, я запутаюсь или выберу одну? — раздался искаженный, громкий голос из колонок сцены. — А я не буду выбирать. Я продолжу игру, в которой вы меня не остановите.