Я ищу черты твоего лица

Глава 1 Родился. Потерпел. Умер

Меня разбудило удушение собственными слезами, которые за ночь снова раздражили мою кожу и намочили подушку. Словно большой, кирпичный замок мой мир снова рухнул, вызывая землетрясение в жерле вулкана моей души. Я снова уснул и увидел её. Она снова пришла ко мне, снова в том же платье, с ароматом тех же духов. Судьба снова издевается надо мной, как живодёр издевается над дворняжкой в тёмном закаулке. Меня так же избили ногами и затушили о моё сердце окурок сигареты, оставив ожог ещё более сильный, чем прошлый.

Я ненавижу этот сон. Ненавижу этот городок в Италии, этот французский ресторанчик с рататуем и вином, эту беседку у морского бриза. Я ненавижу эту девушку из сна, за то что заставляет меня влюбляться каждую ночь, а потом растворяется в лучах утра. Ненавижу ночь, ненавижу засыпать. Чёртова подушка, снова вся мокрая! Ненавижу и её тоже! И это одеяло, которое маленькими иголочками раздражает меня по ночам, эту жёсткую кровать, с выпирающими пружинами. Моя мелкая однокомнатная квартира в дряхлой хрущёвке была тоже мне ненавистна. Она давила на меня своими стенами, заставляя себя чувствовать ручным попугайчиком в клетке. Ненавижу этот день! Поршивое солнце снова светит мне прямо в глаза, а тонкие, синие шторы не справляются со своей обязанностью. Ненавижу это солнце! Ненавижу эту жизнь.

Я поднялся с кровати, словно мертвец восстал из могилы. Всё тело тянуло ближе к полу, на меня словно действовало сразу две атмосферы. Боль в шее аукнулась жёстким выстрелом, когда я полностью встал с койки и потянулся, разминая мышцы. Кажется, я уснул в неудобном положении, что привело меня к награде в виде мучительных болей с самого утра. Ни живой, ни мёртвый я не шёл, а буквально падал вперёд, успевая в нужный момент сделать шаг, чтобы не рассечь себе лоб об угол какой-нибудь тумбочки.

Сегодня меня ждала на балу рабства мне так ненавистная каждодневаня рутина, которая состоит из моего завтрака, поездки на работу, небольшой вечерней прогулки и возвращения домой. Чтобы совсем не лишиться рассудка, мне пришлось занять свою голову чем-нибудь интересным, прежде чем я окончательно сойду с ума от моего распорядка дня, въевшегося пиявкой в моё сердце. Так всё утро я размышлял о том, почему мне снится один и тот же сон на протяжении уже как месяца. Каждую ночь, каждый раз. Возможно и, я думаю, даже очевидно, что это как-то связано с моим медленным, но высоким по своему качеству, выгоранием. Мне довелось испытать много невзгод, противоречий и одиночества, которые не покидали меня даже в присутствии огромной толпы людей. Особенно в толпе людей... Но как это связанно с этой девушкой? Возможно никак; я просто хочу, чтобы кто-нибудь смог полюбить меня просто так, ни за что. Это ли не истинный эгоизм? С другой стороны - ничего плохого в этом нет. Он никому не вредит, о нём никто не знает, а значит он никогда никого не заденет и не обидет. Довольно простая философия. Но чую я, что не всё так просто, как может показаться изначально. Будто в этом есть некий смысл, который я ещё не могу разгадать. Что, если это сама Судьба мне шлёт подсказки? Но что это за подсказки такие, что это за знаки? Может быть, я просто себе это всё надумал? Вероятнее всего. Я давно уже перестал верить в детское, новогоднее или какое-либо ещё чудо. Оно перестало со мной происходить, ещё когда мне стукнуло восемнадцать. С тех пор прошло уже тринадцать лет, а я всё ещё думаю, что где-то там есть настоящие взрослые, которые сами решают свои проблемы, не боятся надвигающихся бед и гордо встречают их, выставив грудь вперёд, словно могучий царь зверей. А я не такой, я маленький, беззащитный львёнок, который пляшет под чью-то дудку и делает всё, лишь бы погасить задолжность на уплату налогов и оставить себе запасы на пропитание. Нет для меня взрослой жизни, лишь взрослое повеновение.

Впрочем, как бы я не страдал от серости лиц нашего рабочего, офисного коллектива, жалостливая, ржавая маршрутка уже везла меня по моему стандартному, однотипному маршруту, набитая людьми, словно подушка синтепоном. Мне повезло, что моя остановка находится почти у самой конечной станции маршрутки. Каждый раз, когда я дожидался её и садился, она была полностью, или почти полностью, пуста. Мне была подвластна абсолютна вся машина, и я мог сесть совершенно на любое место, какое захочу. Однако, раз за разом, это было самое дальнее сидение у окна. На дорогу до работы я тратил примерно пол часа, поэтому у меня было много времени, чтобы побыть с собой наедине. Я сажусь на это место и любуюсь видами, которые лицезрел сотню раз и которые не менялись уже на протяжении долгово времени. Рекламные баннеры, логотипы компаний, магазины, спортзал, автомастерская - всё это я видел на неделе по десятку раз. Я запомнил каждую деталь той вывески возле гипермаркета про похудение. Я запомнил, как выглядела девушка на том изображении, цвет её лосин и футболки, какого размера была её талия, запомнил рекламные слова с той дощечки, даже номер телефона. Я видел это несколько раз, постоянно, на протяжении восьми лет. Восемь лет я езжу туда, восемь лет езжу обратно. За все эти восемь лет небо ни разу не показалось мне ярче, чем было до этого, а люди не стали улыбчивее, чем вчера. Они все были серые, однотонные, лица смешивались в единый чёрно-белый сироп, текущий по такому же бесцветному тратуару. Словно они все тоже одиночки и просто не замечают друг друга. Они механизмы, только и всего. Бездушные, запрограммированные машины, которым внушили то, что они живут ради результата, ради цели. Они глупцы. Как и я.

Начальник был всё таким же бесчувственным големом, как и его сотрудники. Он был крупным, широким, с большими ладонями и квадратной челюстью. Невольно спутаешь его натуру с монстром Франкенштейна, хотя на том и не были видны швы, которые послужили бы следствием множественных операций и хирургических вмешательств. Он словно древний каменный страж затерянного где-то в джунглях храма, который вздымался над своими работниками и наблюдал за их рабским трудом. А те и не против, они молча бродили по офису, печатали отчёты и прочую бурду в своих квадратных экранах смерти, пользовались принтером и даже не общались друг с другом. Сплошной негатив и дух уныния. Простые шестерёнки.