Я ищу черты твоего лица

Глава 2 Кровавый дождь

Я шёл по красивым, извилистым улочкам где-то в Италии, обольщённый красотой и зеленью природы, которые лозами неизвестных мне растений ползли по кирпичам тесных домов. Солнце пекло, словно выжигая всë огромным огненным языком, и прыгало по крышам, стенам и дорогам города. Обдавало жарким потом, хотелось раздеться по пояс и отдаться бодрящему ветру, который был таким же тëплым и приятным. От восходящих из-за горизонта облаков захватывало дух. Они были схожи разве что со стадом неугомонных бизонов своими огромными массой и размерами; а ещё они мчались совсем без устали, будто если бы у них на пути были мощные каменные стены какой-нибудь крепости, то и те бы снесли, точно соломенный домик. Небо синело необычайно синим лазуритом, совсем без изъянов, а солнце сгущало его краски у горизонтов и красило во что-то рыжее или, скорее всего, во что-то бежево-коричневое, напоминающее молочно-шоколадный коктейль.

Мощённая каменными плитками дорога уходила немного вниз и змеёй извивалась вправо. Я спустился по ней к более оживлённому участку города, где, бродили местные жители, казалось, совсем бесцельно, будто актёры массовки, которым сказали просто присутствовать на заднем плане и имитировать какую-то деятельность. Я прошёл чуть дальше, продолжая любоваться сооружениями и природой Италии, как вдруг заметил одинокого, но совсем не опечаленного своей отстранённостью мальчика, который сидел на перевёрнутом деревянном ящике и весело болтал ножками, пялясь куда-то в стену и что-то себе воображал. Он своими маленькими зубками откусывал крохотные кусочки от свежего, крупного яблока, которое, кажется, просвечивало солнечными лучами от налитого мёдом сока. Фрукт можно было сравнить разве что с запретным плодом прямиком из райских садов, которые однажды попробовали наши предки. Сок пузырился и стекал по щекам мальчика, делая их неприятно липкими, отчего тот постоянно пытался избавиться, используя рукав своей рубашки как тряпочку. Этот рукав уже был полностью промокшим и не менее липким; кажется, что яблоко, которое мальчик лакомо уплетал, было уже не первым. Я не был голоден и мне не хотелось перекусить чем-нибудь сладким, но стоило мне лишь подумать о вкусном, спелом фрукте, как мне самому захотелось испробовать его. Я любопытно и в то же время немного завидно смотрел на смакующего рассыпчатую мякоть мальчика, как он беззаботно и ребячески глядел по сторонам и считал ворон. В какой-то момент мы пересеклись взглядами, и он лупоглазо уставился на меня, как зверёк, впервые увидевший человека. Он признал во мне иностранца, оттого и выглядел таким удивлённым и заинтересованным. Я не хотел слишком долго его смущать, поэтому поторапливался скрыться из виду, как вдруг он второй своей рукой достал из большой корзины, которая стояла рядом с ним, второе такое яблоко и протянул его в мою сторону.

- Aiuta te stesso!¹ - звонко проговорил он.

То яблоко казалось мне ещё более насыщенным, словно оно росло на самой верхушке огромной яблони и больше всех остальных пропиталось солнечным светом и знойными дождями. Я принял его подарок; робость немного охватила меня и заставила смущаться. Я поблагодарил его и искренняя улыбка засветилась на его измазанном соком лице, сквозя парочкой беззубых дыр. Я надкусил запретный плод. Звон рвущейся мякоти отразился не только в моих ушах, но и где-то под грудиной, заставляя меня несколько взволнованно испытать этот ядовитый, завлекающий вкус яблока. Я уже и не помню, когда так сильно восхищался этим фруктом; словно десятилетний я снова оказался в деревне у бабушки и залез на её большую, зрелую и ветвистую яблоню, которая была на столько высокой, что можно было достать до самих небес. Я всегда взбирался лишь на самую низкую ветку, так как сильно боялся высоты, и, что-то бормоча себе под нос, срывал яблоки, величиной с теннисный шар, жадно их обгрызая до серёдки, после чего бросал их на землю. Высокая яблоня бабушки была для меня одним из лучших воспоминаний о моих детстве и юности. Я не помню, почему мне так нравилось это место, помимо того, что там росли вкусные бабушкины яблоки. Возможно, это связано со мной из того времени. Может быть, там мне было уютно и удобно играть с самим собой, а может, потому что из сухих, погибших веток яблони у меня тогда получались неплохие рыцарские мечи. В любом случае воспоминания о том времени сильно засели в моей голове и стали чем-то важным, чем-то, чего у меня уже никогда не будет. Это яблоко, оно отправило меня далеко в прошлое, ещё когда мир казался красочнее, а яблоня выше. Я ещё раз поблагодарил мальчика и двинулся дальше.

Гуляя по прелестным и завораживающим тропам города, я набрёл на небольшой базар, который, кажется, был в самом разгаре распродаж и торгов. Там были женщины с детьми, несущие с собой большие сумки овощей и фруктов, статные мужчины, которые, казалось, заглянули сюда просто пройтись между прилавками, и маленькие старики, протягивающие трясущейся рукой горстки мелочи. Я не люблю быть в центре внимания, потому стараюсь избегать особо людных мест, но на этот раз будто сама Вселенная велела мне, чтобы я направился туда. Теснясь среди кричащих, спорящих и зазывающих голосов я, словно маленький котёнок, который мешался под ногами, пытался не задохнуться и больше всего желал не быть раздавленным. Наконец, мне удалось найти пространство, свободное от людей, которое словно воздушный карман на дне глубокой, затопленной пещеры, было для меня маленьким глоточком воздуха. Базар двигался и кипел жизнью, словно разворошённый муравейник. Он был громким, словно бушующий ураган в полях, и тесный, словно Московское метро в час пик. Когда я выбрался из душащего меня потока, то оказался возле причудливой, поначалу даже незаметной, лавки резного искусства. Она находилась несколько поодаль от остальных и, кажется, не вызывал интереса у проходящих мимо потенциальных покупателей. Я же, наоборот, проявил любопытство и решил взглянуть на необычные резные творения. Владельцем лавки оказался улыбчивый, узкоглазый старичок, с длинной, седой бородой, словно у китайских манахов, и в необычном, цветном халате, сотканном из старой, жёсткой ткани, и немного выцвевший. Он жестом пригласил меня к полкам с его товаром, как бы говоря: - "Смелее, незнакомец! Можешь взглянуть на них, даже потрогать! Я не возражаю.". Здесь были работы самого разного характера, начиная от необычных деревянных статуэток чудо-зверей Китая прямиком из его фольклора, заканчивая менее оригинальными дощечками и подставками с различными поздравлениями под любой праздник, будь то Новый год или День рождения. Так же меня заинтересовали крашеные, собранные из отдельных деревянных деталей, словно конструктор, шкатулочки, которые тоже были созданы для подарка на тот или иной праздник, но так же были и авторские шкатулки, например, необычная работа с медведями-кузнецами, которые были прикреплены задними лапами к задней стенке шкатулки. Они не двигались и никак не танцевали под звуки музыкальной коробочки, но всё же это вызывало внутри меня, как у русского человека, что-то родное и даже стереотипное.