Я ищу черты твоего лица

Глава 4 Меня нет (я сплю?)

Я уже и не помню, как мы оказались на краю громадного, величавого утёса, который слово богатырь, выставив свою грудь вперёд, наблюдал за невидимой линией горизонта впереди, оберегая покой этих берегов уже многие сотни лет. Почти у самого края стояла красивая беседка, которая буквально сияла белизной и освещала тьму этой ночи, хотя та и так была яркой. Кажется, эта беседка была собрана из лиственницы, которая была окрашена белой краской; вокруг неё были высажены самые разнообразные (белые, фиолетовые, розовые) цветы. Растительности было так много, что создавалось ощущение целого сада, в котором не хватало только пения утренних пташек и тёплого летнего солнышка. Опираясь на свои знания истории я смел предположить, что эта беседка была построена в стиле прованса, которые придумали во Франции ещё в позапрошлом веке и назвали его в честь юго-восточной области страны. Для меня оставались загадкой названия цветов и растений, которые украшали и без того прекрасный, невиданный мною ранее, островок счастья. Но одно я знал наверняка - они прекрасно вписывались в интерьер плещущих чёрных волн моря, которые с шумом и громом разбивались о прибрежные скалы, хаотично торчащие из-под воды. Бурые глыбы напоминали каменную породу красной планеты Марс - нашего космического соседа. Грубые, угловатые скалы, словно молния, окаменевшая в момент своего мощного небесного удара, напоминали орудие, каким мог бы пользоваться, разве что, только древнеримский бог войны. Мне нравится его схожесть с далёкой красной планетой, словно этот огромный космический объект - это одна из его форм, в которой он наблюдает за всем человечеством оттуда - прямиком из космоса. Прибрежные скалы безжалостны, они стойки и непоколебимы; своей суровостью они разбивают окутывающие их волны, разбрызгивая их на мелкие капельки. Суровость бога войны. Ветер, казалось, обитал только у подножья утёса, вливаясь в битву между землёй и водой, словно подначивая океан на эту схватку. Нас же он лишь нежно обдувал, растрёпывая наши волосы и колыхая траву вокруг, создавая живость этому месту. А звёзды словно устроили спектакль на небе, собравшись кучками, рядами, спиралями. Они играли в какую-то непонятную для меня и моей спутницы игру, за которой мы с любопытством наблюдали. Дети самого космоса. От всего этого моя голова странно загудела

Она сидела слева от меня и любовалась чёрно-синим небом и его яркими белыми вспышками, которые создавали необычайно красивые узоры. А я сидел рядом и любовался ею. Глаза моргают бликами счастья, отражая пейзаж неба, словно её глаза - объективы фотокамеры. Как те, что возят с собой туристы в разные страны. Как сама Италия. Кажется, она не замечала моего невербального приставания и была полностью завлечена украшенной звёздной ночью. Если бы древние боги Греции наказывали вместо Сизифа меня, то они определённо заставили бы меня веками смотреть на неё, любуясь её красотой и нежностью, но не позволяли бы мне двигаться и говорить. Хуже наказания не придумать. От одной лишь такой мысли меня передёрнуло, словно холод ударил меня по шее своей оледенелой плетью. Я поёжился, изображая волну своими плечами. Она повернулась ко мне, легонько улыбнулась и спросила:

- Тебе холодно? Мы можем вернуться. - ни за что, я хочу оставаться здесь вечно, пусть даже если я околею здесь, словно те молнии у берегов, что превратились в каменные скалы. По телу пробежал озноб.

- Я привыкну. - да уж, я не многословен.

- Просто будешь терпеть?

- Да ладно уж, здесь не так холодно, как могло бы быть.

- Понятно, ты просто скромняга! - белоснежные зубки показались в широкой улыбке.

Что-то странно ёкнула в груди, трепеща и метаясь из стороны в сторону. И это было не от её красивой и милой улыбки или забавных высказываний, а от нечто другого. Я будто вспомнил что-то очень важное в моей жизни. Как когда вспоминаешь старую шутку, над которой вы с другом раньше очень смеялись, а потом позабыли про неё. Странное чувство, но такое родное и тёплое. Кто же ты?

Её лицо, оно было красивым и неописуемым. Но... Почему-то я не мог разглядеть его, не мог зацепиться хоть за какую-то черту, хотя и прекрасно их видел. Словно ты читаешь портрет персонажа из книги, пытаясь воссоздать его внешность в своей голове, но, почему-то, когда пытаешься изобразить его на бумаге, то вечно не хватает каких-то деталей и ты понимаешь, что не знаешь, как он выглядит. Или когда смотришь на двух абсолютно разных людей, видешь их различия, разные черты лица, их форму и остальные факторы. Но когда начинаешь сравнивать эти отличия и называть их вслух, то становится невероятно трудно описать их внешность. Так же и с ней. Я вижу её, вижу каждую линию её лица и каждую родинку. Но в то же время я не могу различить в ней эти самые черты. Как же мне увидеть тебя? Я уверен, что если я смогу увидеть твоё лицо, то сразу же узнаю в тебе того, кого ты скрываешь под маской этого нечёткого, размазанного восприятия.

Мы молча наблюдали за ярким небосводом, который фейерверками из звёзд окрашивал Землю бело-синим светом. Странное чувство поразило меня, когда я отвлёкся от просмотра ночного шоу и взглянул куда-то вдаль, за горизонт океана. По началу я не понимал, в чём состоит причина моего душевного недомогания, но всё тут же прояснилось, когда я заметил огромный теплоход, который шёл по воде совсем медленно, будто он плыл вовсе не на тяги своих моторов и лопастей винтов, а на силе ветра, который даже не мог толком его сдвинуть с места, прикладывая огромные усилия. Его огромные трубы-горы извергали из себя массу ядовитых паров, которые устремлялись ввысь, где через некоторое время смешивались с цветом неба, растворяясь в ночи, как растворяется кубик сахара в горячей кружке чая. Пусть теплоход и был далеко, но даже отсюда я мог учуять его мерзкий вонючий запах дыма, которого он источал так много, что можно было спутать корабль с вулканом на плавучем острове. Я скривился в гримасе отвращения, сморщив свой бедный нос, который тоже был не в восторге от происходящего. Смрад этих чёрных облаков был мне до жути знаком, словно я уже чуял этот запах раньше. Это был не просто дым, а словно со своим вкусом и атмосферой, словно он должен был отправить меня в далёкие края моих воспоминаний, где я познакомлюсь со своим прошлым. Странный дым, отвратительный. Кожа шеи стала странно зудеть.