Я ищу черты твоего лица

Глава 5 Малиновый закат

Поездка в больницу была хуже самого долгого и нудного путешествия на поезде в узком, шумном плацкарте. Каждую секунду я ощущал, как по моему телу разливается едкое зелье из трещащих по швам костей, горящей от жара плоти и вскипающей лавы, что заменяла мне кровь. Бордовое Жигули танцевало на пути к белому зданию, расшатывая свои слабые ржавые гайки, отчего была готова в любой момент развалиться и стать лишь огромной грудой металлолома. Наезжая на очередную яму на дороге, автомобиль подпрыгивал так, словно персонаж мультика обжёг свою пятую точку об утюг или наступил на кактус. Меж тем все мои органы плавились и давили своей жидкостью на мою кожу изнутри, хотя единственный путь отхода, которым они рано или поздно воспользуются - мой пищевод. От тряски машины мне становилось только хуже; вечно истекающее потом тело зудило и чесалось; голова стала похожа на кипящий казан, в котором готовили плов из моих черепа и мозга. Ко всему прочему этот полоумок за рулём продолжал мне что-то твердить, запинаясь через каждое слово и начиная свой рассказ с новой стороны не успев закончить старый.

Даже находясь на гранью между бредом и реальностью я не изменяю своей сущности хмурого недопонятого философа и продолжаю лишь размышлять о происходящем кругом. Возможно, даже когда я буду лежать на операционном столе, вместо дыхания издавая что-то похожее на стон иссушенного упыря и не в состоянии даже в последний раз приподнять мои спаянные сваркой веки, чтобы увидеть свет, я буду думать. О чём - неважно, но я знаю точно, что это будет что-то глупое и не имеющее смысла. Именно так, как я и умею. Интересно, буду ли я вспоминать ту рекламу про похудение, которую видел на протяжении этих восьми лет, что проездил на работу? Странный вопрос, но ответа я дать не смогу. Всё зависит от обстоятельств, в которых я буду жить в будущем. Если вдруг я смогу выбраться из петли рабочей рутины, которая хлестает мою оголённую спину день ото дня, оставляя новый шрам каждый раз, как я проснусь, то, скорее всего, меня начнут волновать другие проблемы, появится много новых запоминающихся деталей и маршрутов. Я не знаю ответа, такое известно лишь Богу. Однако, его нет, либо же он слишком стар, чтобы увидеть страдания, которые он принёс в наш мир. Ответ сможет дать нечто более могущественное, чем Бог. Например, Время. Оно то и подскажет мне, как я буду мыслить там - в далёком для меня будущем.

И вот я снова дома, спустя несколько часов изнурительной поездки, рыгания в кустах своими внутренностями, глотания химозных горьких таблеток и твёрдых пластиковых пилюль, которые не без рвотного рефлекса проходили по моей глотке и бомбочкой ныряли в соляную кислоту моего желудка. Меня всё ещё трясло и ломило, но после того, как я проблевался на обочине - мне стало полегче. Не ожидал я получить такой нож в спину - отравился пиццей из той харчевни. Похоже, меняются там не только персонал у кассы, но и повара. К тому же забот прибавила простуда, которую вчера мне всё же удалось словить, идя осенью под проливным дождём.

Я укутался в своë затухшее грязное покрывало, словно в плед, уселся в позу совы на усеянное пятнами от разных жидкостей деревянное кресло, седалище которого было обтянуто какой-то дешманской и, кажется, искусственной кожей, поставил на стол готовый чай и уставился в окно, приветствуя уже давно поднявшееся солнце, которое до сих пор отдавало оттенком рыжего яичного желтка. После всего кошмара, что больному мне сегодня утром пришлось пережить, я нахожу в этом восходе некий знак о минувшей пол часа назад победе. Тогда, когда я наконец вошёл к себе в квартиру, помылся в тёплом душе и переоделся во что-то сухое и просторное (не то что эта удушающая рубашка). Даже упорство болезни не могло сломить моё чувство умиротворения и спокойствие, которое вот-вот будет нарушено незваным гостем.

Он ввалился на кухню, как панда сваливается с ветки бабмука. Запах табака был еле уловим, словно та самая "нотка прекрасного" в чае, о которой тебе так усердно втирал барыга на рынке, хотя ощутить её было так же тяжело, как найти тонкую иголочку в стоге размякшего и сгнившего сена. Этот исполин, похоже, выдохся сильнее чем я, хотя явно не он здесь самый больной и слабый человек. Его лишний вес хорошо шёл в сочетании с его нездоровым образом жизни и слабым иммунитетом, отчего даже спорт влияет на него лишь негативно. Он разъедает его лёгкие и сердце, как ампула с едкой кислотой, словно соль убивает маленького слизняка, упавшего в незакрытую баночку с белой смертью. Кажется, он был не годен на военную службу из-за многочисленных болячек и особенностей. Как настоящих, так и вымышленных.

Его присутствие извергало в атмосферу комнаты раздражающую неловкость, подобно той, которую люди испытывают в лифтах. Прогнать его было наилучшим исходом для меня. В этот день он принёс для меня слишком много проблем, от которых мой котёл безумия закипал и бился в конвульсиях гнева. Однако, так просто выгнать его я не мог. Меня заковали в толстый неподвижный доспех; он заставлял меня молчать, терпеть. Есть ли хоть что-то, что способно снять его с меня?

- Ну так ты это... - он почесал кончик носа и попытался что-то отыскать блеском своих янтарных глаз. - Как ты?

- Кажется, мой желудок переваривает сам себя. - едкая кислота подступала к моему горлу и тут же отступала.

- Эх, да-а... Дело дрянное. Помню, как я шаурмой отравился. Вот это было настоящее безумее! Я тогда вычитал в интернете, что надо себе желудок прочистить и воды много пить. Так что ты это... Ну, понимаешь.

- Ага. - рассвет обдавал город рыжим тёплым светом. Роса играла солнечными зайчиками на лепестках ещё живых цветов и зелёных травинках.

"Красиво" - пронеслось в моей голове. Солнце ещё не казалось мне таким прекрасным и величественным. Если бог и существует, то я хочу, чтобы им было солнце. Оно дарит нам тепло и жизнь, освещает наш тёмный мир, даёт понимание, что наш мир - лишь маленький, крохотный кусочек вселенной и что где-то там - вдалеке - есть нечто большее. Солнце обдаёт нас жизнью и прекрасным светом. Красиво.