Я исполню твои мечты

Глава 8

– Ты внимания-то не обращай на Нину, – проговорил Пётр, когда жена скрылась за дверью.

Они остались вдвоём. Анни всё ещё разговаривала с бабушкой, Руслан ушёл на улицу вслед за гостьей, Настя ожидаемо рванула за другом сердца.

– Это Звягельские дела, ему ответ за них и держать, – ответил Александр, при этом услышанное острой болью пробило подреберье, глупо как-то, по-идиотски, неожиданно.

Что, если это правда? И Анни Лесонен была любовницей Олега? Ведь в поступке Звягильского на самом деле не было логики. В память о погибшей подруге сердца – версия, притянутая за уши. Во всяком случае, прямо после слов Нины о любовнице, она именно такой и казалась. Несостоятельной.

Не будучи любителем сплетен, тем паче о личном, Виссарионов всё-таки не выдержал, спросил:

– Ангелина, вдова Олега, вам знакома?

– Кто Гельку-то здесь не знает? – усмехнулся Пётр. – Она же местная. Нас помладше, не удивительно, что ты не помнишь, когда мы молодые были, она соплюшкой по посёлку бегала. Влюблена была в Звягильского, как кошка, считай с тех пор. Все привыкли к этому, внимания не обращали, носится и носится девчонка с уверенностью стать Звягильской, а она добилась своего. Только счастья ей это не принесло, с двумя ребятишками осталась… Ещё и ходок, оказывается, был.

– Ну, это не самая большая проблема, – махнул рукой Александр.

– Для неё огромная. Идея-фикс у неё была в последнее время – поймать Олега на горячем. Года полтора назад под окнами дома почти сутки просидела, когда он приезжал, потом бабке своей жаловалась, что упустила ту дрянь, которую он содержит. Мы с Нинкой, да весь посёлок, кто старожилы, тогда смеялись над ней. Какая любовница в том доме? Здесь каждая собака знает Звягильских, не успел бы привезти кого, сразу стало всем известно. Он один всегда приезжал. Поживёт недельку-другую и всё, не вспоминает по несколько месяцев, а то и год. А вон оно как вышло… Дом-то не жене оставил…

– Там сложная история, уверен, всё не так, как ты думаешь.

– Я, Санёк, об этом вообще не думаю. Мне б кредиты отдать, улов хороший получить, сбыть его, за сезон заработать, малого выучить, Руслану, вон, помочь. Брат мой старший совсем спился, помнишь, наверное, его по малолетке загребли, с тех пор пошёл по кривой дорожке. Мы мальчонку пригрели, пока Мария – мать его, – на заработки в Москву подалась. С тех пор он с нами. Хороший парень, дельный. Дом ему надо справить, свадьбу сыграть. Не до Звягильских амурных дел мне, уж поверь.

– Давай, что ли, – Александр показал взглядом на пустующие рюмки.

Снова помянули Олега, вспомнили, каким он был тогда, в шальной юности, когда любое море по колено, а если не море, то Ладожское озеро точно.

– Ты сам смотри, где вам лучше переночевать, – после пустякового разговора о какой-то безделице, сказал Пётр. – У нас домик для гостей есть, не шик-блеск-красота, но прилично вполне. Родственники приезжают, не жалуются. Гостиница в посёлке тоже имеется, только я сомневаюсь, что сейчас места есть – самый сезон. Или правда что, Нина покажет вам, что и как в Звягильских хоромах, если Анни сама не знает, конечно, – хмельно усмехнулся он.

– Не знает, – твёрдо ответил Виссарионов.

Он-то видел реакцию Анни на дом, она совершенно точно была там в первый раз, во всяком случае, в обновлённой версии, не когда-то в детстве, когда Олег целовался с её матерью под сосной.

С Мартой целовался… Какая-то отъявленная дрянь лезла в голову. Пожалуй, стоило завязать на сегодня с алкоголем или выйти на улицу, подышать свежим воздухом, тем более Анни давно не было видно. Не могла же она добрых полчаса разговаривать с бабушкой?

Застеклённая дверь с веранды выходила на ухоженный, небольшой газончик, гамак, натянутый между двух кряжистых деревьев, навес, рядом с которым стоял большой мангал.

– Пойдём, хозяйство своё покажу, – предложил Пётр, – А то когда ещё увидимся-то?.. Я-то птица скромная, так и проживу здесь до самого конца, а ты у нас орёл, улетишь.

– Пойдём, хвастай, птица скромная, – по-дружески усмехнулся Александр.

Отвык он от подобного панибратского общения, и в то же время, не покидало чувство, словно домой вернулся, на своей родной земле стоял. Дышал полной грудью, на полную мощь дышал, и ничто не мешало, не свербело на подкорке неясное подспудное недовольство, похожее на песчинку в ботинке, сшитом по индивидуальному заказу, которое всю жизнь сопровождало Виссарионова Александра Павловича…

Он считал, что попросту зажрался. Наелся удовольствий, как легальных, так и запретных. Возможностей, практически бескрайних. Власти, порой неисчислимой. И, конечно, денег, которые всё это и давали с избытком.

Но вот, он всё ещё был им – тридцатипятилетним успешным мужиком, всё с теми же возможностями и историей за плечами, а дышалось уже по-другому, иначе.

Пётр обстоятельно рассказывал, показывал, хвастался хозяйством. Вот починочная мастерская для катеров. Он, естественно, снимает отдельный ангар в эллинге, и мастер-трудяга на него работает, но что возможно, он сам делает, прёт домой и чинит. А вот столярная, для Руслана завёл, уж очень пацан в детстве деревом увлекался, а потом сам втянулся, прямо душой отдыхаешь, когда мастеришь своими руками. Хоть перила для лестницы на веранде или навес – красавец получился.

Коптильню тоже показал. Не бог весть какое оборудование, но всё чисто, по уму, по-хозяйски.

– Сейчас дегустировать будем, с пылу с жару, как говорится, – довольно произнёс хозяин дома и мини-производства. – Насть, – обернулся он к будущей родственнице, которая в рабочей одежде лихо толкала решётку с рыбой. – Дай-ка нам самую жирную рыбёшку.

– Горячего или холодного? – отозвалась Настя, сдув прядь волос, которая упорно торчала из-под одноразовой шапочки.

– Тебе как? – посмотрел Пётр на Александра.

– Горячего, давай.

Рыбу Александр не особенно хотел, но и обижать довольного Петра не желал.

– Горячего, – повторил Пётр. – Ты волосы-то прибери, – пробурчал он недовольно Насте.