Я — из будущего!

Глава 3. Встреча

Утром Тоня и Юля в сопровождении Морковникова отправились, как выразился Никита, «на объект».

Лев Богачёв жил в панельной пятиэтажке, стоящей в глубине заросшего липами двора. Рядом с домом расположилась небольшая детская площадка и заасфальтированный дворик с несколькими скамейками.

– Опять сидит… — Никита глянул на дальнюю скамейку. Там сидела, уткнувшись в книгу вчерашняя рыжая девушка. — Вы подождите, а я схожу к Льву.

Морковников скрылся в подъезде.

– Мам, а, по-моему, она за кем-то следит.

– Кто?

– Эта рыжая тётенька…

– Ну и что? Это не наше дело, — и добавила, увидев недоуменный взгляд дочери, — мы в прошлом. И никак не можем повлиять на события, уже произошедшие. Иначе мы можем непредсказуемо изменить наше время.

– Эффект бабочки?

– Ну вот видишь — ты и сама знаешь.

Юлька скептически хмыкнула и увидев расчерченный мелом асфальт, принялась играть в классики.

«Да, за столетие практически ничего не поменялось», — улыбнулась, глядя на неё Тоня. В этот момент дверь подъезда хлопнула, и Тоня почувствовала чей-то удивлённый и внимательный взгляд. Она оглянулась, но появившийся из подъезда мужчина уже повернулся к ей спиной, выходя со двора. Невысоко роста, черноволосый, кудрявый… Тоне он показался знакомым. «Мансур!? — осенила её догадка. — Не хватало только этой встречи».

***

Мансур уже собирался уходить (день был достаточно насыщенным), когда к Богачёву пришёл журналист.

– Добрый день.

– А, Никита, здравствуйте, — приветствовал его Лев.

– Лев, вы разрешите посмотреть вашу находку?

– Ваша знакомая археолог уже здесь? Конечно, буду рад услышать мнение специалиста.

– А вынужден откланяться, — Мансур вежливо улыбнулся. — Сегодня много дел, но думаю, что вы поделитесь со мной выводами вашей знакомой?

– Конечно, Мансур Касымович.

Юсуфов вышел из подъезда. Было чудесное раннее утро, солнце просвечивали сквозь молодую зелень листвы, играло разноцветными искрами в каплях, оставшихся после ночного дождя. Умытое дождём небо сияло необыкновенно яркой бездонной глубиной. Мансур оглядел двор и тут заметил молодую женщину в сером костюме, стоявшую на углу дома. Женщина, улыбаясь, что-то говорила игравшей в классики девочке лет десяти.

Скользнув взглядом по ним взглядом, Мансур уже собирался покинуть двор, как вдруг остановился. И вновь взглянул на девушку. Воспоминание о давних событиях всколыхнуло его память. Девушка в сером напомнила ему одну встречу.

«Тоня», — подумал Мансур. Да, она была поразительно похожа на неё, Тоню Воробьёву, археолога, с котором молодому Мансуру пришлось однажды работать.

Если бы с той встречи не минуло двадцать девять лет, Мансур сказал бы, что это она. Та же высокая спортивная фигура, тёмно-русые волосы, собранные в «конский хвост». Поворот головы, плавные, как будто танцующие движения. Мягкий негромкий голос…

«Сколько ей сейчас? Прошло двадцать девять лет… Она была немного старше меня, двадцатидвухлетнего студента-практиканта. Значит, сейчас ей перевалило за пятьдесят. А этой девушке около тридцати. Но как похожа! Тоня говорила тогда, что у неё есть дочь, Юля. Может это она, Юлия, дочь Тони?»

Мансур вышел со двора и, идя по тенистой улице, погрузился в воспоминания.

1956 год… Средняя Азия, Узбекистан, его родные края… Тогда они нашли странные сосуды. Небольшие, без росписей, со странными следами химического воздействия внутри. В некоторых оказались медные цилиндры, изъеденные кислотой. Кто-то из молодых археологов, кажется Антон Симагин, высказал мысль, что это «ископаемые батарейки». Его, конечно, подняли на смех. Впрочем, и сам Антон преподнёс это в качестве шутки, хотя на деле он серьёзно отнёсся к этому предположению. Поддержал его только Мансур. Руководство экспедиции тогда высказалось (иронично глядя на молодых и горячих студентов), что это всего лишь сосуды для хранения алхимических снадобий. А ведь прав был Антон! В итоге действительно оказалось, что сосуды были древними гальваническими элементами, использовавшимися ювелирами древнего Востока для примитивной гальванопластики.

Тогда к ним и приехали эти двое. И приехали по поводу этих странных находок. Кто-то из ребят высказался, что, мол, загадочные «батарейки» — продукт деятельности на Земле неких пришельцев и ими заинтересовался Комитет… Тогда вся молодёжь была помешана на пришельцах, палеоконтакте… Начиналась эпоха космоса.

«Да зачем Комитету какие-то глиняные горшки!?»

«А ты не знал? Они же курируют всё. У них, говорят, есть и специальная программа для исследования всякой аномальщины!»

Кто-то поверил, кто-то нет… Приехавших было двое: суровый, немногословный, даже мрачноватый Игорь Девятов… или Девяткин? Впрочем, какая разница. И Тоня Воробьёва, девушка лет двадцати пяти. Мрачный Игорь может и был комитетчиком: в археологии он ничего не понимал, но всем интересовался. И в деле проведения расследований был явно профи. А вот Тоня… Она явно была профессиональным археологом, хорошо знала своё дело, была непосредственна, легка в общении. Часто сидела с ними у костра, смеялась над анекдотами и студенческим юмором… Только в одном была странность: на вопросы о том, кто она и откуда, Тоня отвечала туманно, стараясь сменить тему. Известно стало лишь то, что она родом с Алтая, жила в Волгограде (отец участвовал в послевоенном восстановлении города), сейчас работает в Москве. Мансур был очарован девушкой, хотя иллюзий, конечно не питал: Тоня призналась, что замужем, имеет двоих детей, Павлика и Юльку, дошкольного возраста, а муж Артём, тоже археолог, работает где-то в Гоби.