Я календарь переверну и снова жить начну

Глава 2. Телефонный разговор , как насмешка

Утро началось не с кофе и приятных мыслей о предстоящем дне, а с оглушительной тишины и пустоты там, где еще вчера был он. Как он мог так просто собрать чемодан и уйти , ничего не объяснив. Эта мысль, словно назойливая муха, билась в голове, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Все валилось из рук, каждое действие требовало неимоверных усилий. Как быть в полном порядке, когда твой мир рухнул в одночасье?

Вопросы роились в голове, как стая испуганных птиц: "Зачем? Почему? И самое главное – к кому?" Эти три слова, казалось, стали единственной реальностью, затмив собой все остальное. Каждый взгляд на пустую подушку, каждый звук, напоминающий о его присутствии, лишь усиливал эту внутреннюю бурю.

На работе, среди привычной суеты и разговоров коллег, чувство одиночества и растерянности становилось невыносимым. Хотелось разрыдаться, выплеснуть накопившуюся боль, поделиться с кем-нибудь этим невыносимым грузом. Но здравый смысл, словно холодный душ, останавливал. Осознание того, что личная драма станет предметом сплетен, было еще одним ударом. Мне так не хотелось выставлять свою уязвимость напоказ, превращая свою боль в тему для обсуждения за обеденным столом.

Время шло, а внутреннее напряжение лишь нарастало. Каждый час, проведенный в этой неопределенности, казался вечностью. И вот, ближе к обеду, когда силы на исходе, а желание выговориться стало почти физической потребностью, пришло решение. Решение, которое было одновременно пугающим и необходимым. Позвонить. Позвонить ему. Пока еще не бывшему мужу.

Этот звонок – не просто попытка получить ответы. Это шаг навстречу неизвестности, попытка найти хоть какую-то опору в рушащемся мире. Что принесет этот разговор? Ответы? Новые вопросы? Или, возможно, начало долгого и трудного пути к пониманию и принятию? Пока неизвестно. Но одно ясно точно: утро, начавшееся с полного раздражения и растерянности, плавно перетекло в обед.

Телефонный звонок казался бесконечным, каждый гудок отдавался в ушах, словно прокручивая назад всю нашу совместную жизнь. Когда на другом конце наконец ответили, голос, еще вчера такой родной, теперь звучал чуждо и отстраненно.

-Да, – коротко бросил он.

Я уже хотела начать, но вовремя остановилась, едва не произнеся привычное "дорогой".

-Вадим, – начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Нам нужно встретиться и поговорить.

-Вера, я не готов сейчас разговаривать. Когда смогу, я сам свяжусь с тобой.

-Но... – не успела я договорить. На том конце уже раздавались короткие, обрывающиеся гудки.

Что за абсурд? Чувство недоумения от сложившейся ситуации мгновенно сменилось жгучей злостью и ненавистью. Как можно прожить столько лет вместе, а потом просто уйти, не объяснив ничего, и вести себя так?

После этого короткого, оборванного разговора я точно знала: я должна все выяснить. Я должна высказать все этому мерзавцу. Неужели после стольких лет я не заслуживаю хотя бы объяснений?