Я, кот и валерьянка

Глава 1. «Доза №1. Начальник финансового отдела и алгебра свиданий».

Валерьянка в доме появилась случайно. Как всё случайное в жизни женщины за тридцать пять — то есть в результате долгого, мучительного и совершенно идиотского вечера.

Я сидела на кухне в три часа ночи с бутылкой дешёвого красного, которое взяла в Пятёрочке, потому что нормальные винные магазины уже закрыты, а жизнь требовала немедленного вмешательства. Жизнь — это я, Кира Валерьевна Соболева, тридцать шесть лет, начальник финансового отдела в одной большой компании, которую я называю про себя «Змеиный питомник», и чёрный кот Зося. Полное имя — Зосима. Зося сидел на холодильнике и смотрел на меня с выражением глубочайшего презрения, которое у котов получается лучше, чем у людей, потому что люди хотя бы иногда притворяются.

— Не смотри на меня так, — сказала я. — Ты вообще кто такой? Ты живёшь здесь бесплатно, ешь мой корм, спишь на моей подушке и даже не приносишь мышей. Я тебя содержательница, а не ты меня.

Зося моргнул один раз. Это у него фирменный жест — «я бы тебя уничтожил, но ты слишком жалкая». Потом он демонстративно отвернулся и начал вылизывать лапу. Со значением: разговор окончен, человеческий материал не подлежит переработке. Я вздохнула и допила третий бокал.

Вечер был прекрасен. Сначала совещание, на котором мой зам Петрович — мужик под пятьдесят, который не умеет пользоваться Экселем, но зато умеет пить кофе на совещаниях так, чтобы все видели, какой он занятой — сообщил, что его отдел снова ошибся в расчётах. Потом звонок от мамы. Мама сказала голосом, которым говорят о покойниках: «Кира, ну когда уже? Ты не молодеешь. У Ленки с третьего подъезда внук уже в школу пошёл». Потом — свидание.

Ах да, свидание. Сорок третий кандидат за этот год. Я уже сбилась со счёта, но подруга Лариса сказала вести учёт, потому что «так нагляднее». Лариса считает, что всё в жизни — это аналитика. Она сама замужем за программистом, у них двое детей, и поэтому считает себя экспертом по моему одиночеству. Удобная позиция, ничего не скажешь. Сидишь с мужем, пока он молча программирует, и говоришь подруге: «Ты слишком разборчива».

Мужика сегодня звали Антон. Он был высокий, с ухоженной бородой, дорогими часами и такой уверенностью в себе, что её можно было намазывать на хлеб вместо масла. Первые десять минут он рассказывал про свою карьеру в продажах. Я сидела и кивала, потому что это ещё терпимо. Потом он перешёл к главному.

— Кира, — сказал Антон, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. Это был жест победителя и человека, которому сейчас откроют счёт в ресторане. — Я сразу скажу, как есть, чтобы потом не было недопонимания.

— О, — сказала я. — Давай.

— Я обеспечиваю семью. Полностью. Это моя роль, моя ответственность, моя территория.

Я подумала: звучит как описание должностной инструкции. Но вслух не сказала, потому что было очень интересно, куда он клонит.

— Женщина, — продолжил Антон и сделал паузу, как будто произносил тост на юбилее, — нужна мне для поддержки. Понимаешь? Я прихожу домой с работы уставший. Я решил тысячу вопросов и мне нужно, чтобы дома было тепло, спокойно, и чтобы меня ждали.

Я кивнула. Пока ничего криминального, только слишком пафосно.

— И понимание, — добавил он, понизив голос почти до шёпота, как будто открывал государственную тайну. — Понимание того, что моя работа — это сложно. Что я не могу всё время быть ласковым, а иногда мне нужно побыть одному. Идеально, когда в спальне висит «доска настояния». Зеленый, значит, что я готов к общению на любые темы. Жёлтый - обсуждаем только то, что я предлагаю. Красный – я не в настроении. Такая простая схема поможет избежать лишних конфликтов. Так же в семье я принимаю решения, и эти решения не обсуждаются.

А вот это уже было интереснее, даже больше, чем светофор в спальне (хотя раньше я понимала это несколько в другом свете, больше в части «стоп слово»).

— Не обсуждаются? — переспросила я.

— Абсолютно. Я мужчина, поэтому глава семьи. Я знаю, как лучше. Женщина должна доверять мне. Если она начинает сомневаться, спорить, предлагать свои варианты — это подрывает мою мужскую энергию.

Я отставила бокал. Честно говоря, я хотела посмотреть, как далеко он зайдёт. Как человек, который каждый день видит финансовые отчёты и балансы, я люблю, когда кто-то раскрывает себя полностью, без остатка. Антон явно собирался выложить весь свой внутренний прейскурант.

— Я люблю, — сказал он, — когда женщина улыбается. В моем мире она встречает меня в красивой одежде, а на столе ждет вкусный ужин. Я не говорю, что она должна сидеть дома, нет. Но её карьера не должна мешать моей.

— А если её карьера важнее твоей? — спросила я. Просто из спортивного интереса.

Антон замер. Как будто я спросила, не хочет ли он станцевать ламбаду.

— Важнее? — переспросил он. И тут я увидела, что в его глазах промелькнуло что-то вроде паники. Короткой, быстрой паники человека, которому никогда не приходило в голову, что женщина может быть начальником финансового отдела с бюджетом в триста миллионов. — Не бывает важнее, — сказал он наконец. — Моя работа — это фундамент. Всё остальное — надстройка.

— А кто платит в ресторане? — спросила я.

— Конечно, я. Мужчина всегда платит. Это вопрос чести.

— Хорошо, — сказала я. — А кто решает, куда поехать в отпуск?