Я куплю тебя, чтобы (не)спасти.

Часть 2: Стирая из памяти. Глава 16.

Хриплый голос девушки, глаза которой судорожно бегали по мне в надежде найти спасение, заставил моё сердце до боли вздрогнуть. Я подбежал к отцу и, даже не раздумывая о том, что могу позже пожалеть, ударил его твёрдым кулаком прямо в челюсть. Он отлетел на несколько метров, а я помог Тринадцатой подняться на ноги. Она едва стояла, руки и ноги тряслись, губа была порвана, а по всему телу виднелись большие следы от побоев. Я ещё раз подошёл к отцу, держа Тринадцатую за руку, и плюнул ему в лицо. Такой жалкий… Его толстый живот не позволял ему встать, поэтому он, как мелкая букашка, валялся на грязном полу и барахтался.       

Тратить время на двух людей, которых я когда-то считал самыми дорогими, мне не хотелось, поэтому я взял девушку на руки и, напоследок кинув презрительный взгляд на обладательницу чёрных волос, что были в тон её сердцу, вышел из комнаты рабов. Скарлетт кричала вслед то «Ты об этом пожалеешь!», то «Итан, я сделала это всё только ради тебя!», но я думал лишь о том, как бы поскорее покинуть этот дом.

— Так, осторожно, — я положил Тринадцатую на свою кровать, быстро сбегав до ванной за аптечкой, и опустился на корточки перед ней, чтобы было удобнее обрабатывать большие ссадины.

— Ау, больно, — девушка зашипела, когда ватка, смоченная обеззараживающим раствором, прикоснулась к ране.

— Всё хорошо, я уже почти закончил, — я говорил так каждый раз, переходя к новой ссадине. Их так много… Все её царапины на руках и ногах, синяки, ожоги. Даже страшно представить, через что ей пришлось пройти.

— Итан… Я кое-что вспомнила. Вернее, видимо, я так сильно приложилась головой, что в моей памяти что-то всплыло.       

Я убрал маленькие тюбики с мазями и баночки с растворами на место и сел рядом с Тринадцатой. Она смотрела куда-то в стенку, а в её глазах не было ничего, кроме пустоты, которая была способна свести меня с ума.

— Кажется, это какое-то поместье или маленькая деревушка. Я помню только извилистую тропинку, по которой я часто ходила, крики и вопли из одного, кажется, сарая, и девушку… Лори.

— Тринадцатая!       

Я в порыве чувств взял девушку за руки, а потом прижал к себе. Столько времени я пытался узнать о ней что-то, чтобы помочь, а сейчас она сама начала вспоминать. Может, у нас действительно получится… Я почувствовал, как что-то мокрое впитывается в мою футболку, а потом опустил взгляд и увидел, как она плачет.

— Ты очень сильная, — я аккуратно взял её заплаканное лицо в свои руки и заставил посмотреть мне в глаза. Глубокие, светло-голубые, я бы даже сказал, почти серые, глаза, в которых я начал тонуть ещё с тех самых пор, когда только увидел её в клетке. Веснушки, едва заметные, но такие забавные. Длинные ресницы, которые даже не нужно красить, чтобы они казались ярче и больше. Она вся, целиком и полностью, сводит меня с ума.       

Я не смог сдержать себя и притянул её худое личико к себе, накрывая её губы своими. Она даже не пыталась сопротивляться, а наоборот, прижималась ко мне всем телом. Так хотелось почувствовать её всю, но не сейчас. Не то время, не то место и не те обстоятельства. Я опустил свои руки на её талию, крепко сжимая девушку, а с её уст слетел едва слышный стон.

— Нужно собираться и поскорее сваливать отсюда, — как бы сильно мне этого не хотелось, пришлось отпустить Тринадцатую и залезть под кровать за большой сумкой. Ехать, или даже бежать куда-то, с чемоданами будет крайне неудобно, поэтому проще взять обычную сумку, которую можно перекинуть через плечо.

— Да, согласен, она не очень вместительная, но возьмём только вещи первой необходимости, — я кинул взгляд на руки и ноги девушки и решил, что первым делом нужно взять хотя бы что-то, чем можно обработать раны.       

Вслед в сумку полетели тёплые вещи, которые мы с Тринадцатой можем носить вместе, несколько футболок, запасная пара обуви… Только вот для Тринадцатой тёплых вещей не выделено, поэтому мне вновь нужно зайти в комнату матери.       

Я вышел в коридор, сказав девушке, что вернусь через несколько минут, и услышал крики отца. Кажется, он был уже не в доме, но его голос был слышен даже здесь, на втором этаже. Решив не медлить, я зашёл в комнату и взял пару тёплых ботинок, в которых, как мне показалось, Тринадцатой должно быть удобно в случае, если придётся бежать или идти по каким-нибудь камням. Я уже собрался выходить, как увидел в шкафу голубую куртку. «Так подходит к цвету её глаз» — промелькнуло у меня в голове, поэтому я, не раздумывая, захватил и её тоже и вернулся в свою комнату.

— Это тебе, — я вручил Тринадцатой вещи и с улыбкой ждал её реакции.

— Итан… Они прекрасны. Спасибо огромное. Только… — она запнулась и неуверенно посмотрела на меня.

— В чём дело?

— Вдруг я порву или испачкаю или…

— Эй, всё хорошо, — я искренне улыбнулся ей, давая понять, что теперь эти вещи принадлежат только ей, а потом продолжил собирать сумку.       

Через полчаса всё было готово. Осталось только позвонить Уолтеру, потому что никому другому сейчас я доверять не мог. Судя по тому, что рассказала Тринадцатая, это где-то в северных районах, потому как на юге нет ни маленьких деревушек, ни поместий, где бы могли клеймить рабов. Южные районы — это тихие города, толстые дядьки в правительстве и более-менее мирная жизнь, в то время как северные — эпицентр грязи и хаоса. Однажды мне приходилось бывать там, и я надеялся, что больше никогда не сунусь туда, но никогда не знаешь, что преподнесёт тебе жизнь.