Я любила одна, раз не была выбрана.

0. Пролог.

Суббота.
Почти шесть вечера.

Кофейня пустая.

Воздух в ней будто застывший — тёплый, тихий, немного уставший.
Свет мягкий, приглушённый, как в конце долгого дня.

Слышно только работу техники
и редкие, размеренные движения за стойкой.

Зен работает.

Спокойно.
Без спешки.

Протирает поверхность.
Ставит вещи на места.
Закрывает смену, как делал это уже сотни раз.

Без лишних мыслей.

Дверь открывается.

Колокольчик над ней звенит глухо, лениво — будто тоже не хочет напрягаться.

Он поднимает взгляд.

— Привет, ты уже закончила работу? — говорит он просто.

Без удивления.
Без паузы.
Без эмоции.

И почти сразу возвращается к работе.

— да — отвечает тихо Элли

Проходит внутрь.
Садится за стойку.

Молчит.

Смотрит куда-то в сторону — не на него, не на интерьер,
а будто сквозь всё это.

Время тянется.

Несколько минут проходят почти незаметно.

Тишина не неловкая.

Она пустая.

Как будто они просто находятся в одном пространстве,
но в разных состояниях.

Зен продолжает работать.

Элли сидит неподвижно.

Будто ждёт.

Или собирается.

—

Он говорит первым.

Не поднимая взгляд:

— Пойдёшь сегодня?

Она чуть поворачивает голову.

— Куда? — тихо.

— В клуб. Ребята собираются.

Пауза.

Её пальцы едва заметно сжимаются на краю стойки.

— Нет… зачем мне туда.

Снова тишина.

Только звук его движений.

Металл. Стекло. Ткань.

Повседневность, которая почему-то начинает давить.

—

Она делает вдох.

Как будто решается на что-то слишком простое
и слишком важное одновременно.

— Если я пойду…
— короткая пауза
— могу ли я считать себя твоей девушкой?

Он замирает на долю секунды.

Чуть поворачивает голову в её сторону.

— В смысле? Сказать друзьям?

Лёгкая усмешка.

— Как думаешь, они поверят?

Она смотрит прямо.

Спокойно.

Слишком спокойно для этого вопроса.

— А если ты скажешь…
— голос становится тише
— могу ли я думать, что мы начнём встречаться?

Он пожимает плечами.

— Нет. Они не поверят.

Пауза становится плотнее.

Как будто воздух между ними меняет вес.

Элли не отводит взгляд.

— Я тебе нравлюсь?

Он смотрит на неё.

Дольше, чем нужно.

Как будто решает — стоит ли отвечать честно
или вообще отвечать.

— Ты мне симпатична, — наконец говорит он. — Однозначно.

Симпатична.

Слово ложится ровно.
Без глубины.
Без продолжения.

—

Элли медленно выдыхает.

И задаёт следующий вопрос.

Тихо.

Почти ровно:

— А ты меня любишь?

Он не делает паузы.

Даже не задумывается.

Лёгкая усмешка.

— Конечно, нет.

Слишком быстро.

Слишком просто.

Как будто это не ответ,
а что-то очевидное.

—

И в этот момент
внутри неё ничего не ломается.

Нет.

Ломается — это когда есть звук.

Когда есть вспышка.

А здесь…

как будто просто
исчезает опора.

—

Она остаётся сидеть так же.

Не двигается.

—

Зен уже отворачивается.

Продолжает работу.

Как будто разговор закончился.
Как будто ничего не произошло.

—

А у неё внутри
начинается движение.

Не резкое.

Медленное.

Слишком ясное.

—

Два года.

Смех.
Разговоры.
Ночные возвращения.

Его фразы:

«мне с тобой хорошо»
«ты слишком хорошая для меня»
«я не заслуживаю тебя»

—

Они складывались в смысл.

В историю.

В обещание, которого никто не давал.

—

И только сейчас
она начинает видеть их иначе.

Без оправданий.

Без надежды.

—

Он никогда не говорил «люблю».

Ни разу.

—

И дело даже не в том,
что он её не любит.

А в том,
что он никогда
и не делал вид, что любит.

—

Тишина возвращается.

И впервые за всё время
Элли понимает:

она не потеряла его сейчас.

Она просто перестаёт держаться за то, чего никогда не было.

Но она ещё не знает,

что это не самый больной момент этой истории….