Я люблю тебя, Патрик Грин

7.

Джулс хотела пойти со мной в гости к Гринам. И пусть она показала себя вчера молодцом, я ей отказала, напомнив, что о ней в приглашении речи не шло.

- Почему бы тебе не встретиться сегодня со своими подружками? – предложила я.

- Не хочу, - покачала она головой. – Они очень скучные. К тому же, в них нет той искренности, которую я увидела вчера в Патрике и Марти.

К счастью, она не стала сильно настаивать и не прибегла к любимому методу шантажа – рассказать все родителям. Она лишь попросила передать «привет» Марти. Я обещала выполнить ее просьбу, а еще попросила не говорить родителям, куда я ухожу.

- Могла и не просить, - буркнула Джулс, после чего вернулась в свою комнату.

В дверь дома Гринов я постучала ровно в двенадцать. Хотя я и раньше видела их дом, сегодня я смотрела на него совершенно иными глазами. Я с интересом оглядела посеревшую от времени пластиковую вагонку, которой был обшит их дом. Уделила внимание сланцевой плитке на крыше, которая кое-где была треснутой, а кое-где и вовсе отсутствовала. Изучила почерневшую трубу дымохода, обвернутую стекловатой. Поводила взглядом по покосившемся перилам, огораживающим веранду. И, наконец, осмотрела дверь, со слезающей с нее краской, перед которой стояла дырявая сетка от насекомых.

Открыли мне практически сразу. Это был Патрик. Он широко улыбнулся, когда меня увидел, пригласил внутрь и закрыл дверь. Уже внутри дома, он прижал меня к стенке и закрыл мне рот своим поцелуем. Мое сердце заухало как отбойный молоток, ноги подкосились, по тепу прошла волнительная истома.

Но, несмотря на то, что мне был очень приятен его поцелуй, я все же попыталась отстранить его от себя.

- Патрик, брось. Твоя мать может нас застукать…или Марти.

Патрик послушал меня. Но, прежде чем отпустить, прикоснулся еще пару раз своими губами к моим. Это было восхитительно. Будь мы в доме одни, я бы попросила его продолжать и не останавливаться. Возможно, я бы так и поступила, если бы миссис Грин не появилась вскоре.

- А вот и наша гостья! – воскликнула она и поцеловала меня в щеку.

Сегодня она выглядела куда как бодрее, чем при нашей встрече в больнице. У нее даже появился блеск в глазах. Она была на самом деле рада меня видеть и вчерашнее приглашение было не просто брошенными на ветер словами.

- Проходи на кухню. Там уже почти все готово.

Внутри дом Гринов выглядел куда как лучше, чем снаружи. Нет, здесь не было красивых и дорогих вещей, которыми мог бы гордиться представитель высшего или даже среднего класса. Дело было в аккуратности и чистоте: кругом не валялись разбросанными вещи, не свисала паутина с потолков, не лежали слои пыли, не стоял неприятный запах затхлости или сырости. Другими словами: в доме чувствовалась рука хозяина. И рука эта, без сомнений, принадлежала не только миссис Грин.

Стол на кухне был небольшим, а потому и блюд было не много: три тарелки с основными блюдами и две с салатами, а в центре стоял кувшин с апельсиновым соком – возможно, приготовленный из фруктов принесенных Джулс для Марти. Кстати, Марти уже сидел за столом и молчаливо глядел на нас.

Блюда, представленные на этом обеде, мне были незнакомы. Оно и понятно, так как все они представляли норвежскую кухню. Прежде чем все отведать, миссис Грин ввела меня в курс дела, рассказав в двух-трех словах о содержимом каждой тарелки:

- Это «лютефиск» - он делается из филе рыбы. Здесь у нас «форикол» - овечье мясо с капустой. А это к десерту – «крумкаке». Марти и Патрик их просто обожают.

- О, да! – усмехнулся Патрик, кладя салфетку себе на колени. – Могу есть только их семь дней в неделю.

Я всегда относилась с настороженностью к незнакомым блюдам, но сегодня решила тщательно ознакомиться с норвежской кухней. Для меня было важно узнать о семье Гринов как можно больше. Что если не их привычная еда могла мне рассказать многое о Патрике и о стране, откуда он был родом?

Ужин прошел в уютной семейной обстановке. Еда мне понравилась, за исключением «форикола». Уж извините, но овечье мясо – не для меня.

Говорили мы о многом и о разном. Как не странно, но за все время, которое было отведено обеду, мы ни разу не подняли следующие темы: финансовые трудности в семье Гринов, тяжелая болезнь Марти, мистер Грин и отношение моих родителей к Патрику. Видимо, миссис Грин догадалась, что родители ничего не знают о нас. К тому же, она сама узнала обо мне только вчера и то случайно.

Мы провели за столом чуть более часа. В такой прекрасной семейной атмосфере мне уже давно не приводилось принимать пищу. Затем, мы с Патриком помогли миссис Грин собрать со стола и помыть посуду, после чего Патрик предложил мне показать его комнату. Это была еще одна остановка на пути моего наилучшего понимания - кем был Патрик, - а потому я с радостью приняла его предложение.

Комната Патрика располагалась в мансарде. Там были низкие потолки и не так много места. Зато здесь было тихо и уютно. А еще было окно, которое выходило на небольшую посадку желтеющих деревьев.

На стене висели фотографии из семейного альбома Гринов. Но, на большинстве снимков был изображен именно Патрик: от самого рождения до примерно того же возраста, что соответствовал нынешнему.

- Ой, каким же ты был милым в детстве, так и хочется потискать, - чуть ли не засюсюкала я, глядя на фотографию, где Патрику было не больше полгодика. Он смотрел с открытым ртом в объектив фотокамеры и тянул вперед ручонки.