Я люблю Вас, Ольга...

Глава четвертая

Дачный поселок в Подмосковье,

конец августа 2012 года

В последнюю неделю августа занятия в студии отменились по семейным обстоятельствам руководителя, но он пообещал устроить четвертого или пятого сентября что-то вроде репетиции перед балом, и Оля со спокойной совестью отправилась на несколько дней на дачу к бабушке. Там можно было затопить печку, а не мерзнуть в дожди и слякоть, что поселились в Москве, казалось, уже насовсем.

«Где же бабье лето, и за что Пушкин так любил осень? – размышляла девушка, сидя в полупустой электричке. – Впрочем, Александра Сергеевича моно понять: в Болдино красиво, в доме тепло, за ним все ухаживали – ни ходить в магазин, ни готовить, ни убираться не надо. Знай себе, гуляй по окрестностям, езди в гости или принимай их у себя, и пиши». – Ее снова потянуло на рассуждения о том, как хорошо было до революции. «Жаль, история не имеет сослагательного наклонения, – вздохнула Оля. – Да и вообще, кто знает, как они там жили на самом деле. В дневниках и приврать, и приукрасить можно, особенно, если рассчитываешь, что тебя будут читать потомки, а так, наверное, было по-разному, и кто-то писал, ничего не изменяя в угоду публике и собственной гордости, но, прочитав большое количество мемуаров разных авторов, я склоняюсь к тому, что много там выдумано», – она усмехнулась и, посмотрев в окно, поняла, что поезд подъезжает к ее станции, и направилась к выходу. Платформу, как обычно ремонтировали, и электричка остановилась так, что пришлось прыгать, потому что перебежать в другой вагон Оля уже не успевала. Впрочем, в прыжках из поезда она упражнялась каждое лето, так что легко спланировала на гору песка. Правда, потом пришлось вытряхивать песок из босоножек, но все это казалось мелочью по сравнению с тем, что еще полчаса – и она на даче.

От электрички Оля шла дальней дорога через лес: там было намного уютнее, чем по шоссе. Она вспоминала, как гуляла здесь с бабушкой и дедом, когда была маленькая, собирала голубику и грибы, ела с куста малину, а сейчас на тропинках и в траве вокруг встречался только мусор.

Оля вышла из лесу на дачную просеку вдоль высоковольтной линии, пройдя еще немного, свернула на свою улицу. Вот, наконец, и родная зеленая калитка с номером двадцать два, из-за которой виднеется крашеный охрой дом с мансардой.

– Ба, бабушка, ты где? – крикнула она, заходя на участок.

– Олюшка моя! Что же ты не предупредила, что к нам собираешься? Дед как раз утром в город поехал, обещал к вечеру вернуться, он бы тебя и прихватил. – Ольга Владимировна обрадовалась приезду внучки и сразу принялась хлопотать вокруг своей любимицы:

– Да, не страшно, ба, – улыбнулась Оля, – я и на электричке прекрасно добралась.

– Опять, небось, прыгала, – бабушка посмотрела на внучку с укоризной.

– Ну, я же не виновата, что платформа короткая, – отмахнулась та. – Каждое лето одно и то же.

Ольга Владимировна только вздохнула, понимая, что читать взрослой девице нотации бесполезно. Она могла, конечно, сказать, что Оля знала про ежегодный ремонт, могла сесть в тот вагон, который гарантированно остановится у платформы, но не стала этого делать, а просто покачала головой и пошла на кухню разогревать еду: приехавшую внучку следовало в первую очередь накормить.

Оля переоделась в дачное, удивляясь, как ей удается который год влезать в одни и те же штаны и свитера, и отправилась помогать бабушке.

– Ба, не сердись, я просто не подумала, – Оля поцеловала морщинистую щеку. – В следующий раз непременно сяду в центр, чтобы не прыгать.

– Я не сержусь, – улыбнулась та.

– Просто, как всегда, переживаешь за меня по любому поводу, словно я маленькая, – закончила бабушкину фразу Оля.

– А как иначе, глупышка? – пожала плечами Ольга Владимировна, споро нарезая огурцы на салат. – Я и за папу твоего переживаю, хотя он уж точно большой мальчик. – Она рассмеялась и обняла внучку. – Будут свои дети, поймешь.

Когда все было готово, в дверях появился Платон Аристархович. Он тоже обрадовался приезду внучки и предложил затопить камин – не то чтобы сильно похолодало, но с живым огнем в комнате было уютнее.

– О, здорово, дед, я так люблю смотреть на камин, – Оля захлопала в ладоши, как маленькая. – Кстати, ты не знаешь, как у меня почистить дымоход, чтобы тоже можно было топить.

– Посмотрю в старой записной книжке, был телефон трубочиста, – откликнулся Платон Аристархович. – Уверен, у отца тоже где-то записано.

– Я не нашла, а соседей спросить постеснялась, – Оля присела на корточки и заворожено смотрела, как дед берестой и щепочками разжигает камин. Она видела это не единожды и даже наизусть знала последовательность действий, но каждый раз это ее завораживало.

За ужином говорили о погоде, Ольга Владимировна предрекала скорое наступление бабьего лета, супруг с ней как обычно спорил, а Оля просто тихо радовалась, наблюдая за своими стариками, которые уже столько лет вместе и живут душа в душу. «Вот бы и мне так когда-нибудь найти своего человека и пройти с ним об руку всю жизнь», – подумала она и тут же решила, что фраза эта про своего человека какая-то книжная, словно она ее где-то вычитала.

Ночью, уютно устроившись на диване под одеялом, Оля думала о том, что стоит на следующий год поступить в магистратуру, только никак не могла выбрать между историей и дизайном и в конце концов решила, что стоит попробовать искусствоведение, которое, на ее взгляд, вполне себе объединило бы и любовь к истории, и любовь к рисованию. С этими мыслями она и уснула.