Я люблю звезду!

Глава 4. Первая любовь

Той ночью я плохо спала. В голову лезли разные мысли. Но все они так или иначе пересекались с Ним. Его голос продолжал звучать в моем сознании, его глаза преследовали меня.

Это какое-то помешательство! Мне давно пора спать! Завтра рано вставать. Ну что это со мной? Не могу… Не могу заснуть… Он, везде Он… Почему так больно?

Я не выдержала и заплакала. Слезы, душившие меня с того момента, как я увидела этот клип, наконец-то вырвались наружу. Они полились из глаз ручьем. Я задыхалась. И не понимала, почему я плачу. Я только осознавала, что это из-за НЕГО, того парня из клипа. Спустя какое-то время я все же заснула на совершенно мокрой от слез подушке… И это было странно и ново для меня.

Утром первой моей мыслью был Он. Я встала, хотела, как обычно съесть бутерброд. Но отчего-то даже сам вид еды вызывал у меня отвращение. Единственное, что я смогла себя заставить сделать, так это выпить пару глотков горячего растворимого кофе. Мама встревожено поинтересовалась, почему я не ем. Я ответила, что нет аппетита. А из головы по-прежнему не выходил Его образ. Все внутри дрожало и тряслось, как перед выставлением, или даже сильнее. Поэтому и не хотелось есть.

В тот день я даже не стала наряжаться, как обычно, лениво натянула на себя ангорковый свитер с тусклым цветочным рисунком. Он был немного колючим, но очень модным, хотя и на три размера велик. Брат привез его в прошлом году из поездки в Индию, где затаривался товаром. Этот свитер не продался – неликвид, поэтому его отдали мне. Благо, тогда был моден оверсайз, и я не выглядела нелепо. Хотя длинные рукава очень бесили.

На улице лил дождь, я тащила свой здоровый планшет в тряпочной сумке, сшитой специально для него. Зонтик был не в состоянии прикрыть эту махину. Но сейчас меня меньше всего волновало, что ватман или я намокнем. Все стало неважным. Я думала только о Нем.

Трамвай медленно плелся по мокрым путям, я держалась за поручни, сопротивляясь из последних сил давлению толпы, меня кидало из стороны в сторону, и тогда мне впервые пришла в голову эта мысль.

А что, если… что, если это и есть ЛЮБОВЬ?

Мне стало страшно.

Неужели я и вправду могла вот так влюбиться в не знакомого мне человека? Нет! Это невозможно! Это глупо! Но, если это не любовь, тогда что это? Что это? Почему так больно сжимается грудь при мысли о нем? Почему все время хочется плакать и смеяться одновременно? Что со мной? А если я вправду влюбилась? Это же катастрофа! Ведь в этой любви у меня нет и не будет ни капли надежды на взаимность! Значит, мое чувство обречено на безответность с самого начала… Как больно. Сердце болит... Больно…Почему так больно?!!!

Так, ведя внутреннюю борьбу с самой собой, я доехала до колледжа. Выйдя из трамвая, я почувствовала неприятное головокружение и подташнивание.

А все-таки есть надо. А то еще в обморок брякнусь! Надо будет на переменке сбегать в буфет и съесть какой-нибудь противный пирожок с картошкой…

Почему-то в нашем школьном буфете продавали только чай и пирожки с картошкой. Признаюсь, честно, я до сих пор терпеть их не могу…

Первыми тремя уроками у нас была живопись. Я достала из мокрой сумки планшет, поставила его на мольберт и попыталась начать рисовать. Камиллы почему-то не было, иначе я бы рассказала ей о клипе. Остальных же одногруппников после случившегося на скульптуре я больше не уважала и не считала не то что друзьями, но даже приятелями.

Наш натюрморт состоял из зеленого эмалированного ковша, пары яблок, корзинки и чего-то, напоминающего подставку под керосиновую лампу. Но форма у этой штуковины была такой сложной, что мне никак не удавалось ее нарисовать. Ее основание, неровное и ажурное, постоянно куда-то косилось, а нереально сложная ручка, несмотря на все мои усилия, вырисовывалась совершенно другой, нежели у оригинала. Помучившись с полчаса, я не выдержала и, встав, решила отправиться на прогулку по двум другим группам. У нас разрешалось даже во время занятия вставать и смотреть на то, как рисуют одноклассники. Считалось, что сравнение своих работ с чужими полезно для творчества. Однако обычно это было просто отмазкой для тех, кто не хотел рисовать.

Я зашла в соседнюю, первую группу. Учителя у них не было. В классе царило необычное возбуждение, все девчонки, а их в нашем классе было гораздо больше, чем мальчиков, горячо что-то обсуждали.

- Он просто Супер!!! - пропищала Айя, обычно тихая и молчаливая. Но теперь ее глаза сверкали каким-то необычным, не свойственным ей огнем. Впрочем, за те четыре года, что мы с ней учились, я знала об Айе только то, что она хорошо рисует и дружит с Миланой и Элей.

- Ну, не знаю, а мне больше другой нравится! Но вообще-то они все класс! – вторила ей Эля.

- Да! Да! А клип - это же находка! Как в нашем любимом романе! Только еще круче! Они все такие душки, что просто… просто улет!!! – закатывая глаза, восклицала Милана.

Мое сердце учащенно заколотилось.

- О ком это вы говорите? - возбужденно спросила я.

- Мирослава, ты что, Polaris не слышала? – спросила Айка откусывая булочку «Лакомку» со сладким маргариновым кремом и осколками арахиса. Мы такие покупали в соседнем магазине и, если на них хватало денег, ты считался богачом.

- Polaris? Кто это? - с замиранием сердца переспросила я.

- Это же новая мальчиковая группа. Их там трое. И все такие лапочки! Один круче другого! – возбужденно ответила Милана.