Я люблю звезду!

Глава 10. Выставление

Как надоело учиться! Когда уже начнуться каникулы? А сколько работы перед выставлением! Так не хочется рисовать... Я хочу только смотреть на Лари. Я хочу любоваться его глазами, его губами, носом, его телом. И не нужно больше ничего, только видеть его каждую секунду, каждую минуту моей жизни. Я тону и растворяюсь в нем... Лари...

А между тем наступала горячая пора в нашем колледже. Пора выставления. Когда мы готовили и показывали все, что наваяли за полугодие, и получали за это оценки. Обычно к этому времени у всех было немало «хвостов». Поэтому большинство учеников несколько ночей перед выставлением практически, или совсем, не спали. Это была плата за лень в течение нескольких месяцев. Я всегда была достаточно организованной, но, по правде говоря, у меня к этому времени тоже остались долги. И, хотя ночью я все же спала, но вечера и все дни напролет были забиты. Нужно было дорисовывать множество картин, доделывать кучу вещей, а потом все это красиво оформлять.

Итак, за две недели до выставления я составила план действий.

1. Нарисовать рекламный плакат.

2. Дорисовать два натюрморта (по рисунку и живописи)

3. Сделать двадцать набросков людей.

4. Вылепить еще одну скульптуру.

5. Оформление всех работ.

Просто жесть. Когда я все это успею? А завтра еще зачет по биологии и физике. Слава Богу, по литературе, истории и английскому у меня автоматы. Ладно, что-нибудь придумаю. Не впервой. Блин, еще эта долбаная перспектива! Надо нарисовать какое-нибудь здание, учитывая законы перспективы, все расчитать, построить, расчертить и сделать заливку красками, вернее, аэрографом, которого у меня нет. И купить его невозможно за любые деньги. Нам вечно задают - принесите тонировванную бумагу, аэрограф, гипс, резцы для линогравюр. А где мы должны это все взять?! В магазинах ведь нет ничего. Везет Ольге, у нее тетя работает упаковщицей на фабрике и носит ей рулоны серой крафтовой бумаги. А мне приходится красить пролуватман чаем или кофе... И все равно выходит не очень. Эх...

Зараза. Я не успею!!! Я в панике! А хуже всего то, что у меня теперь совсем нет времени смотреть на Лари.

Чтож, милый, на пару недель о тебе придется забыть. Хотя почему забыть? Тот журнал, что принес Радик, там ведь был постер. Теперь он висит над моей кроватью, я приколола его четырьмя иголками прямо на ковер и, просыпаясь, первое, что вижу - его изображение! Я люблю тебя, Лари. Ничего, я обязательно выкрою пару минут и посмотрю хоть кусочек из твоего интервью...

Я начала с перспективы, так как ее нужно было сдать уже завтра. Этот предмет замещал черчение в нашем колледже. Вела его весьма специфическая дама, которой было далеко за сорок. Она курила, как паровоз, от нее был такой непередоваемо резкий и дурманящий запах, что, порой казалось, будто ты находишься поблизости от газовой камеры. Она постоянно носила старый красный шарф из верблюжей шерсти и длииную клечатую юбку в закатках. И все ее жутко боялись. Темы эта женщина объясняла неплохо, но все же рисовать архитектурные строения для меня было делом нелегким. Я непредусмотрительно оставила выполнение этого сложного задания на потом. И вот остался один день, а у меня еще «конь не валялся». Мама стала меня ругать.

- Мирослава, ты всегда была такой организованной. Почему ты не сделала эту трудную работу заранее? Уже девять часов, а у тебя еще толком ничего не готово!

Мне нечего было ответить. Пожалуй, в последний месяц я была больше занята Лари, чем учебой. И все же я совсем не хочу быть троечницей. Думаю, Лари бы это не понравилось...

Я чертила это жуткое здание. Линии получались кривые, потому что лампа плохо освещала лист ватмана и образовывала лишние тени. А еще нужно было подписать лист этим специальным чертежным шрифтом. У меня он никогда не получался… Наконец чертеж показался мне более-менее удачным. Теперь все это добро надо раскрасить. Я взяла кисть. Но осеклась: учительница велела сделать все аэрографом. Но, поскольку оного я не имела, был еще один чудесный «первобытный» способ. Для него следовало взять зубную щетку, гребешок и, набирая краску на щетку, разбрызгивать ее с помощью расчески. Таким образом медленно все пространство листа заполнялось мелкой сеточкой брызг. Для того, чтобы края здания были ровными, а брызги не попадали куда попало, с каждой стороны ровно по линии я прикладывала чистый лист бумаги. Получалось что-то типа примитивного трафарета.

Я терла щеткой об расческу уже больше часа. А работа и не думала заканчиваться. Это было крайне опасное занятие, поэтому торопиться было нельзя. Ведь, если плохо уберешь излишки воды, то запросто получится уродливая клякса, и всю работу придется переделывать. А в моем случае это уже было нереально.

На часах было полдвенадцатого. Глаза давно начали слезиться от перенапряжения, спина невыносимо ныла. Я была не в состоянии думать даже о Лари. Единственным моим желанием было лечь в кровать и заснуть. Ведь завтра к восьми в колледж.

- Нет!!! – не удержавшись, закричала я, и как не нормальная стала прыгать по комнате, топая ногами. Совсем забыв, что папа уже спит.

В комнату зашла сонная мама.

- Ты чего кричишь?

Я, обливаясь слезами показала на работу: в левом углу на листе красовалась отвратительная клякса.

Я села на пол и закрыв лицо руками, разревелась.

- Ну, Мирослава, успокойся. Выпей чаек с мятой, приди в себя, потом продолжишь.