Я люблю звезду!

Глава 16. Начало второго полугодия

Каникулы заканчивались. Я прочитала с десяток разных книг. Какие-то мне понравились, какие-то я благополучно и навсегда забыла. Но главный мой роман жил у меня в голове и в моем сердце. И он был живее и прекрасней, чем все остальное. Понурившись, я складывала в сумку школьные принадлежности и жутко жалела о том, что каникулы не могут длиться вечно. А главная печаль была о том, что завтра мне придется вставать в полвосьмого утра. Я ненавидела рано просыпаться. Как жаль, что нельзя было впасть в спячку на все каникулы, чтобы отоспаться на все предстоящее полугодие. Впрочем, тогда я не увидела бы новогоднее выступление с Лари…

Наутро я привычно зашла в холодный трамвай. К моей большой радости, я обнаружила свободное сиденье и с радостью села на него.

Уроды! Ну кто придумал делать кресла из этого несуразного материала? Они же ледяные, как будто садишься на железную скамейку. А у меня, как назло, совсем коротенькая куртка. Я бы ни за что ее сама не купила, но это был подарок тети… И, кстати, весьма красивый подарок. Но нет. Завтра же надену мою старенькую дубленку, пусть она не такая красивая, как моя оранжевая куртка, зато попа в тепле и не будет потом никаких проблем со здоровьем. Да и свитер подлиней тоже не помешает, и штаны с начесом. Я была еще очень сонной, и дико хотелось подремать, сидя в кресле, но пятая точка отчаянно мерзла. Я раздраженно выдохнула и встала. Лучше я постою, чем заболею. Вдруг рядом с собой я заметила Настю, она жила недалеко от меня, поэтому в колледж мы часто добирались вместе. Высокая одноклассница была одета в короткую юбку, тонкие, телесного цвета капроновые колготки и крохотную синюю искусственную шубку, которая, хоть и была модной, но выглядела как-то бедно и задрипанно.

Вот это жесть! Она что, ненормальная? За бортом -10 градусов, а она в таких колготочках. У нее же ноги такого же цвета, как шуба! Нет, оказывается есть девчонки поглупее меня. Кого она пытается поймать в старом трамвае в этот час? Принца? Так у принцев есть белые кони, они в трамваях не ездят… А если не принца, то нафиг такие жертвы?

Я сухо поздоровалась. Она так же равнодушно ответила мне.

- Как провела каникулы? – спросила Настя безучастно.

- Хорошо. А ты? – для приличия спросила я.

- Тоже неплохо… - ответила она.

На этом наша увлекательная беседа оборвалась, и до колледжа мы доехали, не проронив ни слова.

Уроки начались вовремя, потому что моя любимая учительница литературы никогда не опаздывала и не приходила раньше. У этой леди была поистине английская пунктуальность, по ней можно было проверять часы. Ее звали Александра Викторовна.

- Здравствуйте, дети, - с обычным достоинством поздоровалась она и разрешила нам сесть. - А теперь расскажите, что вы читали на каникулах.

В классе воцарилась гнетущая тишина. Большинство ребят опустило глаза, силясь вспомнить название хоть одной пыльной книги, уже двадцать лет стоявшей в зале на самом видном месте. Но, похоже, большинству не удавалось решить в голове даже эту несложную задачу. Диана, как обычно, подняла руку, по классу разнесся недовольный шепот.

- Ну вот, это на минут десять не меньше…

- Заучка…

- Зануда…

Минут через пять Диана, сбилась со счета, и Александра Викторовна опять обратилась к классу. Все молчали. Конечно, я очень много читала на каникулах, но почему-то стеснялась выпячиваться перед учителями и стоически молчала, смотря, в отличие от всех остальных, учительнице прямо в глаза. Тут ответить решила Камила.

Молодчинка! Общение со мной дает свои плоды!

Камила перечислила тех авторов, которых порекомендовали Polaris, их было не так много, но она действительно читала их и знала, о чем говорит.

- Ну а ты, Мирослава? – наконец не выдержав мой пристальный взгляд спросила учительница, - Ты, наверное, тоже много книг прочитала?

Я обрадованная возможностью высказаться начала:

- «Мушкетеры», двадцать и десять лет спустя, девять томов Филиппы Карр «Дочери Альбиона», рассказы Чехова, «Петр I» Алексея Толстого, Колин Маккалоу «Поющие в терновнике», собрание сочинений Пушкина, «Барышня крестьянка», «Маленькие трагедии» и еще что-то… не помню много всего… - закончила я, и тут же смутилась от этой концовки, получилось так, как будто я хвасталась. А мне бы очень не хотелось, чтобы Александра Викторовна подумала, что я хвастушка. Я уважала и любила эту учительницу больше всех. Ее уроки всегда были интересными и насыщенными. Она была на редкость умным, эрудированным и очень интеллигентным человеком. Ее мнение было для меня очень важно. Я замялась и опустила глаза, стыдясь своего ответа.

- А сейчас я хотела бы прочитать Вам лучшие из тех сочинений, которые вы сдали в конце первого полугодия, – сказала учительница литературы, доставая тоненькую стопочку тетрадей.

Как водится, в классе с завидной регулярностью и стабильным постоянством читались сочинения двух человек: Дианы и… мои.

Александра Викторовна начала с сочинения Дианы. По правде говоря, теперь я уже не помню, на какую тему было мое сочинение и вообще, о чем оно было, но, когда Александра Викторовна дошла до концовки моего сочинения у нее на глазах выступили слезы. Не знаю, что так тронуло ее взрослую и умную женщину в каракулях четырнадцатилетней девушки, но я очень сильно засмущалась. И впервые в жизни покраснела. Я была счастлива, что мой скромный труд был оценен так высоко таким замечательным во всех смыслах человеком. Я была горда собой и на следующий урок шла абсолютно довольной и окрыленной. Мои недруги злобно шушукались и недовольно поглядывали в мою сторону, а я довольно улыбалась им в ответ.