Я люблю звезду!

Глава 21. Бойкот  

На следующий день занятия начались с классного часа. Я стояла возле парты вместе с Дианой. Все были в предвкушении предстоящего разбора полетов. Я долго сомсневалась, но наконец не выдержала и решила спросить Диану напрямую, о том, что волновало меня уже несклько дней.

- Зачем ты это сделала?

- Что?

- Вступилась за них в актовом зале. Ты что, их боишься и так пытаешься замаслить? Не обижайся на мои слова. Я просто пытаюсь тебя понять. И не могу. Ты ведь понимаешь, что они подонки... Не можешь не понимать! Тогда зачем?

Диана долго молчала, смотря куда-то вдаль, а потом тихо заговорила:

- Ты, конечно, во всем права. Но я не расскаиваюсь в том, что сделала. Ты помнишь, как совсем недавно я вот так же, как они, стояла перед всеми... одна... И за меня никто не заступился. Я знаю, каково это, когда в тебя кидают камни...

Я почувствовала укол. Она была права, ведь я тоже не заступилась за нее тогда. Конечно, мы тогда не дружили, но Диана тоже не дружила с Борисом и Сергеем.

- Но ведь с тобой все было иначе! Ты была в состояниии аффекта, ты не понимала, что делаешь...

- Какая разница? Результат был тот же - Эльдар лежал в больнице.

- Ты ни у кого не вымогала деньги, – грустно сказала я, начиная понимать мотивы Дианы.

- Да, не вымогала. Я понимаю, они сделали нечто ужасное. Но любой человек должен иметь право на шанс начать все заново. Мне когда-то дали этот шанс. Пусть он будет и у них. И вообще, ты же и сама не веришь в то, что после колонии становятся лучше. А так, может, они еще исправятся...

- Ты добрая, Диана... - проговорила я поглядев в ее чистые голубые глаза. - Я не такая, я не стану их защищать.

- Ты имеешь на это полное право. Ты поступаешь так, как велит тебе твое сердце, а я - так как велит мне мое.

Я улыбнулась и вдруг подумала: ведь это и есть настоящая дружба, когда один уважает мнение другого. Друзья не всегда одинаковы. Они могут рассходиться во мнениях, взглядах, поступках. Главное - другое, чтобы у них хватало уважения и любви если не принять чужую точку зрения, то хотя бы понять ее, даже если тебе она неприятна.

Кроме классного руководителя, к нам в класс явилась Надежда Константиновна.

- Ну вот, сейчас опять начнется, - прошептала я Камилле. Мы сидели с ней за одной партой, Диана с некоторых пор расположилась перед нами, на второй парте. - Не понимаю, почему мы должны второй день подряд выслушивать эту муть. Как будто мы избивали этих шестиклашек всем классом.

Камилла хихикнула.

Прозвенел звонок, все расселись по своим местам.

- Шилов, Уланов, выйдите к доске... - сказал классная.

- Вы все прекрасно знаете по какому поводу мы опять сообрались, - сказала Надежда Константиновна. - Итак, вчера я долго беседовала с Лидией Антоновной, она действительно отказалась от подачи документов в полицию. Родители Михаила тоже отказались от этого. Вам повезло. Не знаю, какие вы сделаете выводы из всего произошедшего, но одно очивидно - мы вряд ли узнаем об этом, потому что, сегодня ваш последний день в нашем колледже. Я официально заявляю тебе, Шилов, и тебе, Уланов, вашему классному руководителю и всему классу, что с этого дня вы больше не учитесь в Республиканском Художественном колледже. Вы исключены.

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. В классе воцарилась гробовая тишина, ее прорезал цокот каблуков уходящей Надежды Константиновны. Дверь хлопнула. А класс по-прежнему молчал.

- Доигрались... - сказала классная и села на стул.

Все молчали еще минут пять. Потом начался урок. Борька и Серега не отрывали глаз от парт, они даже не достали книги. Когда началась перемена, большинство учеников нашего класса столпилось возле Бориса и Сергея. Они что-то горячо обсуждали. Я не желала втягиваться в эту сутолоку. Меня не интересовали ни стенания, ни слова утешения. Я, презрительно хмыкнув, отвернулась, еще раз вспомнив сине-фиолетовое лицо Миши. Толпа не рассасывалась до конца перемены. Когда началась геометрия, все вошли в класс и на протяжении урока перешептывались между собой, передавая друг другу какую-то бумажку. Следующими у нас должны было быть три урока живописи, и мы побрели в другое крыло колледжа. В корридоре меня остановила Моника.

- Мирослава! – окрикнула меня она.

- Чего тебе? – не очень любезно ответила я.

Моника протянула мне белый лист бумаги с фамилиями и росписями.

- Что это?- спросила я.

- Это поручительство. Мы всем классом решили поручиться за Бориса и Сергея, чтобы их не отчисляли. Ты должна подписаться.

Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу от возмущения.

- Ну, тогда, по-видимому я не являюсь частью ВАШЕГО класса. Вы решили - вот и подписывайтесь! А я никому и ничего не должна! Тем более Шилову, Уланову и тебе!

- Ты должна подписать! – чувствуя, что теряет контроль над ситуацией, воскликнула Моника.

- Нет, - твердо и сухо произнесла я и, резко развернувшись пошла прочь.

Моника не стала бежать за мной по корридору и упрашивать дальше. Я была рада, что мне удалось так легко отделаться от преследований. Но, как выяснилось позже, отставать от меня никто не собирался.