Я люблю звезду!

Глава 22. Ревность

Пузырьки появлялись и тут же исчезали на моих глазах. Я сидела в ванне, наполненной до краев горячей водой и пушистой белой пеной. Я проводила рукой по этой странной воздушной субстанции и с любопытством наблюдала за тем, как она разрушается от малейшего прикосновения.

Мои дела в школе шли вполне сносно, до выставления было еще много времени, поэтому я вполне могла наслаждаться сладостным ничегонеделаньем в ванной. Я любила купаться. Вода расслабляла меня и делала как никогда счастливой. Я потянулась за бутылочкой с шампунем, она была почти пустой. Тогда я с стала с усилием надавливать на флакончик, тот издал противный звук. Мне в голову вдруг закралась глупая и нелепая мысль. А что, если бы Лари видел меня сейчас? Он уж наверняка не стал бы пытаться выдавить шампунь из старого пустого флакончика. Наконец мне удалось извлечь несколько капель содержимого бутылька, он при этом издал совершенно неприличные звуки. Я вспенила голову и посмотрела в зеркало, висящее на противоположной от ванны стене. Прическа на голове напоминала шиньоны, которые носили во времена Марии Антуанетты.

Здорово, а мне идет! Думаю, Лари бы понравился такой имидж…

Комок слез подступил к горлу.

Даже здесь его образ преследует меня! Какое-то наваждение. Он не оставляет меня. Хотя еще недавно я думала, что мои чувства остыли. Нет, я не могу его забыть, и не хочу. Он мой!

Я знала, что никогда его не увижу, что не смогу выйти за него замуж или хотя бы стать его девушкой, да что там - девушкой, даже просто знакомой. И все же я твердо верила в то, что какая-то незримая часть Лари всецело принадлежит только мне. Я столько раз смотрела на его фотографию, столько раз я проникала на самое дно его красивых грустных глаз, что он не мог быть не моим. В конце концов, мне стоило только закрыть глаза, как я с Лари оказывалась в любой части мира, в любое время дня и ночи, и даже в любую эпоху. Здесь, в моих фантазиях, я была творцом, я придумывала себе ту жизнь, которую хотела. Там все было по моим правилам, по моим законам. И это состояние собственного всемогущества окрыляло меня.

Я давно уже вымылась, но из ванны вылезать совсем не хотелось. Так незаметно прошло два часа, пока ко мне в дверь не стали ломиться родственники. Я нехотя вышла, вытерлась и надела пушистый махровый халат, он был приятного канареечного цвета, с роскошной вышивкой золотыми цветами по вороту и на четыре размера больше, чем мне было нужно. Его подарили маме на День Рождения, но она отчего-то не хотела его носить и отдала мне.

А мне идет этот цвет. Вот бы Лари увидел меня такой... Тогда уж наверняка бы влюбился. Я стояла у зеркала и рассматривала свое лицо.

Вот зараза!!! Опять прыщик!

- Мирослава, тебя к телефону! – закричала мама за дверью.

- Иду! – ответила я и торопливо открыла дверь.

На связи была Элька.

- Мирослава, быстрее, я сейчас слышала рекламу по третьему каналу, там скоро интервью с Polaris будет! – возбужденно проговорила Эля.

- Спасибо большое, я сейчас включу! – радостно ответила я.

- Да, и не забудь Камиле позвонить! У тебя еще минуты две есть…

Я хотела еще раз поблагодарить ее, но в трубке уже звучали гудки. Конечно, ведь ей еще нужно было позвонить Милане и Айе.

Я позвонила Камиле и побежала к телевизору. Ровно через две минуты началась программа. В ней звезд ловили за кулисами и задавали разные интимные вопросы. Мне пришлось пересмотреть бредни кучи звездных остолопов, которые несли всякую не интересующую меня чушь.

О, вот наконец что-то спрашивают у Риса!

- Вы – молодая, подающая надежды группа. Но, кроме этого, вы еще и нереально красивые парни, и ты, Рис, один из лучших, - явно заигрывая с блондином, сказала симпатичная ведущая. - Так вот, скажи, у таких красивых ребят наверняка есть девушки?

Рис замялся, он явно не хотел отвечать на этот вопрос, но и придумать никакого уклончивого ответа ему тоже, видимо, не удалось.

Тут на заднем плане я увидела Лари. Мое сердце радостно учащенно заколотилось. Меня вновь окатила волна счастья и любви. Я возбужденно затрепетала. И поняла, что моя любовь в очередной раз вспыхнула с новой силой.

- Ну, у меня нет девушки, – протянул, наконец, Рис.

- А у других солистов? - не унималась ведущая.

- Ну… кое-у-кого есть…

- И у кого же?

Вдруг сзади оператор показал Лари, а рядом, в его объятиях была какая-то блондинка. Это же Лионелла! Та самая, которую я терпеть не могла!

- А, кажется, теперь нашим зрителям все понятно без слов! – заключила ведущая и подскочила к Лари.

- Похоже, вы веселитесь?

- А разве по нам не видно? – спросил Лари и поцеловал Лионеллу в щеку.

Я обмерла. Пульт в руке стал неимоверно тяжелым, он медленно выскользнул из руки и с грохотом упал на пол.

Ведущая еще долго спрашивала Лари о какой-то ерунде: о планах на будущее, о новом альбоме и увлечениях. Но я ничего уже не слышала, я только видела эти огромные груди в золотом лифчике, который выглядывал из-под ультракороткого розового платьица. Я смотрела на стройные длинные ноги, растущие от ушей и одетые в черные колготки сеточкой. Я с ужасом глядела на золотые, обтягивающие, длиной до колен ботфорты на платформе и пышную копну длинных, вытравленных волос. Не веря, я смотрела в ее большие серые глаза, которые выгодно оттенялись черными, видимо, тоже наклеенными ресницами. Ее рука с длинными, как у Крюгера, ногтями, возможно тоже ненастоящими, лежала на плече Лари. Он улыбался и обнимал ее за талию. Кстати, к слову, талии у нее и не было. Мне как художнику, любящему правильное соотношение пропорций, казалась ужасной фигура Барби. То есть огромная грудь, почти сразу переходящая в плоскую, как доска, попу, и длинные, как у каланчи, ноги.