Я Любовь Тебе Отдам

Я Любовь Тебе Отдам

(Отрывок из повести «По морям, по волнам»)

Думаю, что всем знакома и понятна эта незатейливая песенка: «А когда на море качка и бушует ураган». У меня же, как у моряка, возникают вопросы. Если по причине урагана судно не вышло в море-это понятно, но, если в море во время урагана предлагается «отдать любовь»- это вызывает большие сомнения в акробатических талантах исполнителей. По шкале Бофорта ураганом считается ветер скоростью выше 120 км. в час или 33 м./сек. Высота волн при этом более 14 метров. Бофорт жил в 17 веке, погода тогда была поспокойней. В моей практике были случаи, когда по дурости не уходили в укрытие при ветре 58 м./сек. и пару раз приходилось заглядывать в «око смерти». Бофорт бы охренел, как, впрочем, и мы. Какие же шуточки преподносятся молодым морякам. Если ветер дует в борт судна, то образуется восходящий поток. В составе экипажа есть камбузник, помощник повара. Он выливает за борт пищевые отходы. Новичок интересуется у повара, куда вылить помои. «Да вылей с правого борта (откуда дует ветер), только подальше.»- распоряжается шеф. Большая часть команды толчётся на палубе, изображая работу. Вышедший камбузник уточняет: «Здесь нужно вылить помои?»
- Здесь, здесь,- подтверждают шутники,- только подальше.
Дело в том, что чем дальше плеснёшь, тем обильней будет ответный «душ». И-э-х, помои широкой дугой полетели за борт. И ещё более широкой дугой вернулись обратно. Стоит ошалелый камбузник, рот открывает как пойманная рыба, весь мокрый, на ушах и голове картофельные очистки. На палубе хохот, не так много развлечений в морской жизни. Чтобы салага не затаил обиду, его поздравляют с крещением, повар вручает новый фартук и пирог: «Понял почему не нужно писать против ветра?»

Не верь земному притяжению. На втором курсе нас(курсантов) отправили на БМРТ(Большой Морозильный Рыболовный Траулер). Поселили в 4-местные каюты, меня на верхнюю шконку(кровать). С краю была лесенка, чтобы забираться. Но зачем она гимнасту: схватился за рейку, подпрыгнул, закидывая ноги- и ты на постельке. Вышли в море, небольшой шторм. Пробую запрыгнуть в шконку, не получается, силы не хватает. Поднатужился для второй попытки. Оп! Бум-бум! Первый бум-башкой о подволок, второй-задницей о палубу. Почему? Потому что, когда судно взбирается на волну- тебя тянет вниз, а когда судно падает- ты легко устремляешься вверх. Но не всегда.
Был случай со знаменитой поварихой Тоней Две Бутылки. Ей посвящена целая глава в моей повести «По морям по волнам». Работали мы с ней на бывшем китобойном судне «Смелый», превращённым в научное. Судно старое, удобства минимальные. Гальюн(туалет) на нижней палубе крохотный. Открываешь дверь, почти упирающуюся в толчок, закрываешь дверь на защёлку- и в твоём распоряжении дырка в палубе с приступкой для ног. Продукты жизнедеятельности через трубу сливаются напрямую в море. Однажды залетает ко мне в каюту боцман Доржиев (я был старпомом и спал после вахты): «Василич, Тонька орёт в гальюне благим матом. Надо спасать как-то!»
- Возьми в аптечке слабительное,- советую и поворачиваюсь на другой бок досыпать.
- Да какое слабительное, её в толчок засосало!
Сон как рукой сняло: как могло в трубу диаметром 15 см. засосать 100 кг. Антонины? Бегом вниз. По дороге боцман пояснил свою версию: когда Тоня мостилась на ступеньке, поддерживая поварской халат, под корму ударила волна, ноги соскользнули, и задница провалилась в воронкообразную трубу.
Так как корма поднималась, в сточной трубе возникло разряжение, втянувшее пышные прелести. С точки зрения физики выглядело безупречным. «Так чего ты дверь не вскрываешь? - заорал я.
- Да вскрыл я замок, у неё ноги в дверь упираются,- заорал в ответ боцман и меня осенило.
- Слушай, Игорь, в гальюне же иллюминатор был приоткрыт. Ты его не закрыл перед штормом?
-Да это разве шторм,- начал оправдываться боцман, но понял мою мысль,- Хорошо, что не закрыл!
Вместе с матросом спустили беседку(доску на верёвках) Игорь, болтаясь на доске исхитрился просунуть в иллюминатор конец толстого шкерта(верёвка), в который вцепилась повариха. Мы с матросом потянули с большим трудом за другой конец. Раздался звук ’чпок ‘, как при откупоривании шампанского, и шкерт повис. Когда мы прибежали к гальюну, мокрая Антонина уже стояла в коридоре. Не догадаетесь, что она сказала, растирая ручищами, пострадавшую пятую точку : « У-уф, мать-мать,
теперь месяц не буду подмываться. До самого горла всё прополоскало! Чего уставились, кино закончилось.» Мы дружно развернулись. Игорь, не ожидавший такой “благодарности” за то, что жизнью рисковал, пробурчал: «Знаешь, Тонька, когда ты своим очком гальюн заткнула, пароход меньше качать стало, да и вони поубавилось.» Ответка мокрым халатом по спине прилетела незамедлительно. Мы ускорили шаг. «Это нам урок, боцман. Забыли закон-“Нет спасения, нет вознаграждения'. Надо было вначале с ней договор заключить, а потом уже за борт на беседке лезть! - важно заявил я. Игорь внимательно посмотрел в моё серьёзное лицо, и мы дружно заржали. На ужине Игорь подсел ко мне и тихонько сказал: «Василич, Тонька бутылку коньяка из заначки достала и пирогов напекла. Приглашает обмыть спасение. Так что на макароны по- флотски не особо налегай». За всю мою жизнь это была самая неординарная спасательная операция.

Ещё одна опасность: тяжеленые металлические водонепроницаемые двери на открытые палубы. Согласно правил двери располагаются на 50 см. выше палубы, чтобы вода не захлёстывала внутрь помещений надстройки. Для удобства под дверью приварен порожек, чтоб ему пусто было. Как вы догадались, при качке эта дверь то открывается как пушинка, то с большим усилием. Открываешь дверь, делаешь шаг и тут нос судна падает вниз, дверь давит на руку с непреодолимой силой. Ты пытаешься быстро занести внутрь вторую ногу, а там порожек мешает. Вот и выбирай: или кожу о порожек сдерёшь или перелом голени. Коварство дверей я быстро осознал, а вот о подволок не раз ещё прикладывался. Последний раз на НИС «Профессор Куренцов.»