Я найду тебя

Пролог

Я найду тебя

Посвящается девушкам, которые мечтают найти того самого книжного грин флага…

Если он готов пойти против всех ради меня, то я пойду за ним куда угодно.

Джейд Рэдфилд

ПРОЛОГ

С этого дня я прекращаю любить дождь. Я все сказала. Я вся мокрая. Волосы прилизаны. Макияж полностью испорчен. Честно, выгляжу я ужасно. И этого еще мягко сказано. И все это в мой день рождения.

Передо мной стоит парень, который буквально пару секунд назад получил от меня звонкую пощечину. Рука горит до жути. Но он это заслужил! Не нужно было лезть ко мне с поцелуями.

Мы стояли в старом переулке, через который я обычно сокращала дорогу до дома. Только мы. Я и он. Его мокрые темные волосы так красиво падают на его глаза. Но даже при таком плохом освещении я вижу его темные глаза. Если честно, то мне кажется, что он сейчас заплачет. В его взгляде видна боль, бессилие и раздражение одновременно. Но все равно, какого черта он творит?!

Он сделала шаг вперед ко мне, но я рефлекторно попятилась назад, пока не поздоровалась спиной с кирпчной стеной.

– Что ты, черт возьми творишь? – крикнула я на него.

Он не отводит взгляд. Дождь рисует на его щеке темные дорожки, будто он уже плачет, но слезы похожи на дождь — никто не отличит, и в этом его защита.

– Даша, послушай, я… – не успел он мне даже слово сказать, как я стала пребивать его.

– Отвечай!

– Дашенька, девочка моя. Я не обижу тебя – словно умоляя просил он.

– Хватит!

– Не бойся меня.

– Уходи! Я не знаю тебя! – продолжала я кричать.

– Знаешь. Ты очень хорошо меня знаешь. – тихо сказал он.

– Знаю? Ну и кто же ты? – хмыкнув, ответила я.

– Я. Твой. Парень.

Он сказал эти слова так уверенно, что у меня подкосились ноги. Прикусив губу, я на секнуду опустила голову. Так это тот самы парень, от которого я должна держаться подальше? Папа говорил, чтобы я всеми силами старалась его избегать, иначе он еще чтот-то может со мной сделать. Но фотографии на старом телефоне говорят обратное. Нет! Папа бы мне никогда не соврал.

Сомнение скребло изнутри, как песок в обуви. Папин голос звучал в моей голове чётко и властно: «Этот парень — беда. Он опсаен. Этот парень виновен в твоей аварии». И всё же в тех смазанных снимках было столько нежности, что мое тело тянуло к ним, как магнит. Если бы папа и правда знал что‑то, почему тогда эти кадры выглядели такими искренними? Почему у меня внутри разгоралось тепло, когда я видела, как он смеялся, трогая мой нос, как обещал отвезти меня «куда угодно»?

Он заметил мою растерянность и улыбнулся так тихо, как будто раскрывал секрет, который знали только мы двое. Его улыбка была как вызов папиной правде: простая, уверенная и опасная. Маленькая искра в ней заставила сердце биться быстрее — не от страха, а от чего‑то другого, знакомого.