Я научу тебя дышать.

Глава 1

Маркер оставлял на шершавом картоне жирные черные полосы, которые мгновенно
высыхали на жаре. От резкого запаха спирта свербело в носу. Я зажмурилась,
вытерла тыльной стороной ладони пот со лба и размашисто вывела на очередной
коробке: «ОП-4. Теодолиты».

Во внутреннем дворике исторического факультета пахло разогретым гудроном, старым
брезентом и липой. Старые красные кирпичи учебного корпуса, казалось, дышали
накопленным за полдень зноем. Через две недели наступит июль, а пока мы, без
пяти минут выпускники, паковали экспедиционное снаряжение для нашей последней,
преддипломной практики.

Под ногами звякали металлические колышки для палаток. Мальчишки из младших
групп, которых взяли «рабочими руками», лениво перетаскивали тяжелые ящики
из подвала кафедры к воротам.

— Тихонова! — раздался со стороны арки зычный голос Сергея Дмитриевича,
начальника нашей экспедиции. — Списки личного состава проверила? Все
паспорта в папке?

— Да, Сергей Дмитриевич, — отозвалась я, даже не поднимая головы. — Всё у меня.
И страховки тоже.

— Добро. До отправления три часа, шевелитесь там.

Я вздохнула, поправила лямку своей старой хлопковой майки и снова уткнулась в
блокнот. Мой собственный рюкзак — потертый, переживший уже три полевых
сезона, цвета блеклого хаки — скромно стоял у стены хозблока. На его фоне
огромный черный ящик с инструментами выглядел как надгробный памятник моим
надеждам на спокойное лето.

Тяжелые кованые ворота дворика заскрежетали, впуская внутрь огромный белоснежный
внедорожник. Машина двигалась медленно, аккуратно огибая разложенные на асфальте
спальники. Мы все невольно обернулись.

Это был автомобиль отца Лианы.

Машина мягко затормозила у самой середины двора. Из салона пахнуло прохладой
кондиционера и дорогим кожаным салоном. Багажник плавно открылся, и водитель
в чистой форменной рубашке начал бережно выкатывать на пыльный асфальт огромные,
сияющие новизной чемоданы пастельно-розового цвета. Три штуки. На колесиках, в
защитных прозрачных чехлах.

Следом со стороны пассажирского сиденья вышла сама Лиана.

Она выглядела так, словно сошла со страницы модного журнала, посвященного
круизному отдыху. Белоснежные льняные брюки, тончайший топ на бретельках,
аккуратная соломенная шляпка и огромные солнцезащитные очки, закрывавшие
половину лица. Ни одной пылинки. Ни единой лишней складочки.

— Привет всем! — Лиана приветливо помахала рукой, и на ее запястье тонко
звякнули золотые браслеты. — Какой ужасный зной. Как вы тут вообще
дышите?

— Лиана, мы тут вещи грузим, а ты как на курорт собралась, — хмыкнула Светка, ее
лучшая подруга, которая как раз тащила связку спальных мешков. Но в ее голосе не
было злости — только привычное восхищение. Лиане прощали всё. И всегда.

— Ой, брось, — Лиана изящным жестом поправила шляпку. — Папа сказал, что в
лагере будет душ с подогревом. Мирон ведь обещал, что обо всем
договорился.

Я невольно сжала маркер сильнее, так что пластиковый корпус слегка треснул.

Мирон. Конечно.

Мирон Лебедев появился секундой позже. Он буквально вылетел из стеклянных дверей
кафедры, на ходу застегивая пуговицы на легкой рубашке. Растрепанные русые
волосы, вечная полуулыбка, в руках — папка с черновиками его диплома, из
которой веером торчали листы с планами курганов. Настоящий молодой ученый,
любимец всего факультета, сын нашего декана. И мужчина, которого я
безнадежно, глупо любила с самого первого курса.

— Лизок! — крикнул он, заметив меня, и его лицо мгновенно просветлело. — Спасай!
Отец требует отчет по предварительной разведке, а я его куда-то сунул. Посмотри
в моих чертежах, умоляю. У меня голова кругом.

Он подбежал ко мне, обдав привычным запахом мятной жвачки, хорошего одеколона и
книжной пыли. Не спрашивая разрешения, Мирон опустился прямо на пыльный ящик
рядом со мной, тяжело вздохнув.

— Держи, — я протянула ему чистую воду из своей бутылки. — Твой отчет у меня в
папке. Я вчера вечером все перепроверила и сложила отдельно. Знала же, что
потеряешь.

— Ты золото, Лизок. Просто святая, — Мирон жадно припал к горлышку, а потом
благодарно потрепал меня по плечу.

Его ладонь была горячей. Это мимолетное, абсолютно дружеское прикосновение
отозвалось в груди знакомой тупой болью. Для него я была «своим парнем».
Надежным тылом. Человеком-функцией, который всегда подстрахует, найдет
потерянные ключи, исправит ошибки в сносках и вовремя протянет воду.

— Мирош! — капризный голос Лианы разрезал воздух.

Она подошла к нам, покачивая бедрами на невысоких танкетках. Солнцезащитные очки
она сдвинула на макушку, и ее безупречно подведенные глаза сощурились от яркого
света.

— Мирош, скажи водителю, куда поставить мои чемоданы. И почему здесь так пыльно?
У меня уже все ноги в этой ужасной крошке.

Мирон мгновенно поднялся. Весь его деловой настрой испарился, уступив место
мягкой, почти рабской нежности. Он подошел к Лиане, обнял ее за талию и
легонько поцеловал в висок.

— Потерпи, глупышка. Сейчас все погрузим и поедем на вокзал. В поезде будет
кондиционер.

— Надеюсь, — Лиана вздохнула, а потом скользнула взглядом по мне. В ее глазах не
было враждебности — только легкое, едва заметное превосходство сытого человека
над голодным. — О, Лизочка, привет. Слушай, выкинешь? — она протянула мне
пустой пластиковый стаканчик из-под айс-латте с логотипом дорогой кофейни.
— А то тут урны нигде нет, а у меня руки заняты.

Я молча посмотрела на стаканчик. На нем еще остались капли подтаявшего
карамельного сиропа.

— Конечно, — тихо сказала я и забрала пластик.

— Спасибо, выручила! — Лиана улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой и
снова повернулась к Мирону. — Пойдем, покажешь мне наше купе. Надеюсь, мы
едем без соседей?