я не был другом

Уильям

Москва встретила меня запахом талого снега, дорогого парфюма и унылой погодой. После Нью-Йорка этот город казался мне слишком размашистым, слишком хаотичным, но в этом хаосе было удобно прятаться. Хотя «прятаться» — слово не из лексикона Морганов. Мы не прячемся. Мы выжидаем.

Я стоял у окна в кабинете Игната О’Хара, старого друга моего отца, и смотрел, как серые тучи цепляются за шпили высоток. Мои мысли были далеко отсюда. В Нью-Йорке отец, Николас Морган, рвал и метал. Крыса по имени Стивен Риццо совершила невозможное: он не просто вывел со счетов клана пятнадцать миллионов долларов, он ушел с флешкой, на которой были зашифрованы данные всех наших поставщиков оружия. Если эта информация попадет к федералам или, что еще хуже, к конкурентам — «I Fratelli di Sangue» потеряют не просто деньги. Мы потеряем влияние, выстраиваемое десятилетиями.

Мой брат Эдриан предлагал сжечь половину Бруклина, чтобы выкурить подонка, но я знал — Риццо не дурак. Он сбежал туда, где у нас меньше всего связей. В Россию.

— Уильям, ты меня слышишь? — голос Игната вырвал меня из раздумий.

Я медленно обернулся. Мои 2 метра роста часто заставляли людей чувствовать себя неуютно, даже таких тертых калачей, как Игнат. Я видел, как он невольно расправил плечи, пытаясь соответствовать моей стати. Я нацепил свою привычную маску — холодное, непроницаемое лицо, за которым не было ничего, кроме арктического льда.

— Слышу, Игнат. Ты говоришь, что Риццо видели в районе портов, — мой голос прозвучал как хруст кости. — Мои люди уже проверяют.

— Это подождет до вечера, — Игнат взглянул на часы. — Слушай, у меня к тебе личная просьба. София сегодня на конференции, водитель застрял на другом конце города с документами по клиникам. Нужно забрать Марусю из гимназии.

Я едва заметно приподнял бровь.
— Марусю? Твою дочь?

— Да. У нас в семье правило: её никогда не забирает просто водитель. Либо я, либо кто-то из своих. В Москве сейчас неспокойно, ты сам знаешь. Поезжай, Уильям. Заодно проветришься. Машина в твоем распоряжении.

Я кивнул. Отказать другу отца, который предоставил мне убежище и свои «подпольные» ресурсы, я не мог. К тому же, мне нужно было изучить город.

«Первая Московская гимназия» выглядела как крепость для детей элиты. Кованые ворота, вышколенная охрана и рой дорогих иномарок. Я припарковал тяжелый черный внедорожник прямо напротив входа, игнорируя недовольные взгляды охраны.

Выйдя из машины, я оперся о капот. Ветер трепал мои каштановые пряди — layered haircut, чертова прическа, которую выбрал мой стилист в Штатах, чтобы я выглядел чуть менее «мафиозно» и чуть более «модно». Но мой рост и плечи, которые едва умещались в пальто от Armani, выдавали во мне хищника за милю.

Прозвенел звонок. Толпа подростков хлынула на улицу. Я сканировал лица, пытаясь вспомнить фото Маруси, которое видел мельком в гостиной О’Хара.

И тут я услышал смех.

Он был громким, искренним и каким-то... живым. Среди этого парада тщеславия и брендовых сумок этот смех звучал как гром.

Я повернул голову и замер.

Ко мне приближались две девушки. Одна — блондинка с ярким макияжем, а вторая... Вторая была воплощением дикой, первозданной гармонии. Её шоколадные кудри рассыпались по плечам упругими пружинками, совершенно не слушающимися ветра. На ней была какая-то бесформенная спортивка, кеды, но это не могло скрыть её статную фигуру.

— ...и прикинь, Лея, — заливалась она, жестикулируя так активно, что едва не задела прохожего. — Эти два дебила из параллельного начали мутузить друг друга прямо в туалете! А всё из-за этой шлюхи из десятого «Б», которая им обоим вешала лапшу на уши. Крей говорит, там кровищи было — жуть!

— Ой, Марусь, ну и придурки, — хохотнула блондинка. — А ты видела, как она потом на биологии сидела? Будто святая!

— Ага, святая грешница! — Маруся снова рассмеялась, и в этот момент она подняла глаза.

Внутри меня что-то сорвалось и рухнуло в бездну.

Зеленый. Чистый, глубокий изумрудный цвет лесной чащи. Глаза этой девочки смотрели на мир с такой дерзкой энергией, что я, человек, видевший смерть и пытавший предателей, на секунду забыл, как дышать. Моё сердце, обычно бьющееся в ритме метронома, пропустило удар.

Что это? Шок? Всплеск адреналина? Нет, это было что-то более опасное.

Она была подростком. Ей было семнадцать. И она была... совершенством.

Мой взгляд скользнул к её губам — пухлым, нежно-розовым, будто она только что часами целовалась где-то в темном углу. От этой мысли внутри меня вскипела черная, ядовитая ревность. Кто этот Крей, о котором она упоминала?

Маруся замолчала, заметив меня. Она не испугалась, как большинство людей. Она остановилась, наклонила голову набок и принялась бесцеремонно меня рассматривать.

— Ого... — выдохнула она, не скрывая восхищения. — Лея, смотри, какой великан. Он что, из Marvel сбежал?

Я понял, что стою с непроницаемым лицом слишком долго. Нужно было действовать. Прямо сейчас, в эту секунду, я принял решение: эта девочка станет моей. Не важно, сколько ей лет, кто её отец. Я выжгу всё на её пути, пока она не будет смотреть только на меня.

Но я не мог показать ей зверя. Пока нет.

Я заставил свои лицевые мышцы расслабиться. Я надел маску «славного парня» — ту самую, которую использовал, когда нужно было втереться в доверие к жертве перед тем, как перерезать ей горло. Мои губы тронула мягкая, едва заметная улыбка.

— Маруся Игнатьевна? — я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию.

Она задрала голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Бойкая, энергичная, ни капли страха.

— Допустим, — она прищурилась, и её изумрудные глаза сверкнули. — А вы кто? Новый телохранитель папы? Или тебя в аренду взяли для запугивания моих поклонников?

Лея за её спиной расхохотлась в кулак.

— Меня зовут Уильям. Я сын Николоса, — я говорил низко, вкрадчиво, стараясь, чтобы мой американский акцент звучал обаятельно. — Игнат попросил меня забрать тебя. Водитель задерживается, а твой отец не хотел, чтобы ты ждала.