Я не должна любить тебя, мажор

Глава 1

Когда машина сворачивает к кованым воротам, я понимаю одно, мама окончательно спятила.

Ворота разъезжаются в стороны бесшумно. Машина катит по вылизанной дорожке, вдоль идеально подстриженных кустов, мимо газона, на который, кажется, даже листья падают по команде. Все вокруг блестит порядком и деньгами. И в эту картинку врезаемся мы с мамой: с баулами, и двумя спортивными сумками, и прошлым, от которого до сих пор тянет гарью.

Я смотрю в окно. Вокруг чисто, дорого и чуждо до ломоты в зубах.

— Красиво, — тихо выдыхает мама.

Я перевожу на нее взгляд. Елена Викторовна Руднева. Учительница младших классов. Женщина, которая даже сейчас, после ночи в поезде, держится так, будто ей неловко занять лишнее место в этом мире. Волосы собраны наспех, пальто старое, но чистое, губы поджаты. И этот взгляд… Виноватый заранее.

Будто она уже мысленно извиняется перед этим домом за то, что вообще осмелилась к нему подъехать. Меня от этого передергивает.

Машина останавливается у широкого крыльца. Андрей Сергеевич первым выходит, обходит капот и открывает маме дверь.

— Приехали, — спокойно говорит он.

Мама улыбается ему мягко, почти заискивающе, у меня внутри снова неприятно царапает.

— Андрюш, спасибо тебе.

— Лена, хватит, — отвечает он без раздражения. — Одного “спасибо” было достаточно.

Андрей Сергеевич большой: высокий, тяжелый, основательный. Широкие плечи, спокойное лицо, разворот спины человека, которому не надо ничего никому доказывать. На таких, как он, смотрят и сразу понимают: лучше не проверять на прочность.

Я пока не решила, как себя с ним вести, наверное, держаться подальше. Это самый правильный вариант.

Андрей Сергеевич подходит к багажнику, вытаскивает наши вещи так легко, будто там не баулы в которых упакованы почти все наши оставшиеся вещи, а пустые коробки. Мама уже суетится рядом, поправляет шарф, цепляется пальцами за ручку сумки.

— Лена, не стоит. Я все сделаю сам.

— Андрей, мне так неловко, я бы тебя не беспокоила, — говорит она тихо. — Но переживаю, что Тосю не примут в академию. Ты же понимаешь...

Ну конечно мама. Конечно. Вместо того, чтобы просто принять помощь, ты начинаешь

оправдываться, сглаживать, будто мы сами решили сюда ввалиться с вещами и устроить человеку сюрприз, а не он нас пригласил. Неудобно, неправильно… В это ты вся…

— Лен, — Андрей Сергеевич ставит баул на плитку и смотрит на нее прямо. — Я уже сказал: с этим проблем не будет. Она будет учиться.

Потом переводит взгляд на меня.

— Ты, наверное, меня не помнишь.

— Нет, — отвечаю честно.

— Когда я видел тебя в последний раз, ты под стол пешком ходила.

— Счастливое было время, — бурчу я.

На его лице едва заметно дёргается уголок губ. Даже не улыбка. Скорее пометка: услышал.

Мама тут же бросает на меня быстрый умоляющий взгляд: только не начинай.

Можно подумать, я собираюсь устраивать концерт на чужом крыльце.

Я наконец-то выбираюсь из машины и сразу веду плечами. Питер встречает сырым ветром, который лезет под воротник без спроса. Дом нависает передо мной светлой громадой: большие окна, темная крыша, ровные линии. Все в нем какое-то правильное. Выверенное. Будто здесь и воздух знает, где ему стоять.

Перед внутренним взором тут же встает наш дом: перекошенная веранда, табуретки, которые бабушка все обещала выбросить, полотенце на веревке, белье, которое сушится за сараем. Крик через кухню, и запах дыма, въевшийся в стены так, что его уже ничем не выветрить.

А здесь что: блеск, тишина и богатая жизнь, в которую нас сейчас попытаются аккуратно впихнуть. Мама смотрит на крыльцо так, будто боится оставить на ступенях грязный след.

— Проходите, — говорит Андрей Сергеевич.

И в этот момент двор вспарывает рев мотоцикла.

Резкий. Наглый. Громкий ровно настолько, чтобы разом послать к черту весь этот порядок.

Я оборачиваюсь.

Черный байк влетает к гаражу так, будто ему плевать и на плитку, и на газон, и на все это вылизанное спокойствие. Водитель глушит двигатель, снимает шлем и встряхивает головой.

Темные волосы. Жесткое лицо. Прямой нос. Скулы, на которых свет ложится остро. И взгляд человека, который с детства привык оказываться первым в любой компании, в любом разговоре, в любом дерьме.

Он замечает нас сразу. Но смотрит сначала на баулы, потом на маму, потом на меня, и только после этого переводит взгляд на отца.

— Это что? — его взгляд касается всего сразу.

Голос низкий, спокойный, и с таким подтекстом, будто он уже заранее уверен: ничего хорошего у него во дворе появиться не может по определению.

Андрей Сергеевич выпрямляется.

— Ярослав, тон смени.

Парень медленно стягивает перчатки. И продолжает так, как будто Андрей Сергеевич сейчас не одернул его:

— Я вижу, что это не доставка. Поэтому у меня есть вопрос: что здесь делают эти … баулы?

Из его рта “баулы”, вылетает с таким подтекстом, будто это что-то грязное, мерзкое. У него даже уголок рта дергается в презрение.

Мои хорошие! Я рада вас приветствовать в своей новинке!
Листаем дальше, и не забываем порадовать автора комментарием и звездочкой!♥

Так же, мои хорошие, хочу пригласить вас в свою новинку

Белоснежка для мажора
Можно пройти по ссылочке ниже!
https://litnet.com/shrt/LXrT

Аннотация к книге "Белоснежка для мажора"

— Боишься меня? —тянет он.
И его кончики пальцев мягко скользят между лопаток. Сверху вниз. Я даже через ткань чувствую, как подушечки пальцев касаются каждого звена позвоночника, вызывая в нем обратный импульс. Следом за его движением по позвоночнику бежит ток.
Я невольно дергаюсь , когда его ладонь ложится на поясницу и он не грубо , но без вариантов прижимает меня к себе.
Он возбужден - это плохо. Очень плохо для меня закончилось в прошлый раз.
— Нет, — нагло вру, но его не обмануть.
— А зря, Марина, я соскучился, — уголок его рта нагло дергается вверх и я гулко сглатываю слюну. Она вязко катится по пищеводу, а следом падает в желудок, эхом отдаваясь вибрацией по всему телу. Покрывая кожу мурашками. Заставляя каждый волосок нахохлиться.
— Отпусти, — голос выходит умоляющим, но мне плевать, это не важно. Важно сейчас одно , заполучить свободу любыми способами.
— Хватит , Марин, второй раз у тебя соскочить не получится.
Он тянет меня на себя. И я вдруг ощущаю как страх наливается во мне дикой волной непонятно откуда взявшегося желания.
Этого не может быть?! Почему? Ведь я выращивала в себя лютую ненависть к этому мажору целый месяц. Мне удалось сбежать от него, но он… Он нашел меня. И теперь я боюсь представить, что он со мной сделает…