Я не дура

Я не дура

Измена. С ней резко меняется танец жизни. Нарушается звук, темп, ритм и движение. Рисунок взглядов становится неровным, слова – отрывистыми. Измена по–другому дышит и движется.

Это другой танец. Его всегда можно определить, увидеть и почувствовать. Измена как резкий переход от вальса к фокстроту или даже танго, в котором тебя больше нет, а есть кто-то другой. Другая.

Телефон перестаёт быть средством связи. Он становится сокровищем. Его не выпускают из рук. Берут с собой в туалет и в ванну. А если сидят рядом, переворачивают экраном вниз. Разумеется, после того, как надёжно запаролят.

С изменой меняются разговоры. «Задержусь. Не жди, ложись без меня. Надо поработать. Внезапный проект. Горят сроки». И, коронное: «Потерпи, я же всё это ради вас делаю».

Измена торчит ржавым гвоздём, сквозь тонкую шёлковую подкладку семейной жизни. Сначала только царапает, а потом рвёт душу без анестезии. Измену не просто видишь. Она – и есть жизнь.

И я её заметила, я же не дура.

Словно счетовод-маньяк ловила и фиксировала изменения, но совершенно не понимала, как на них реагировать. Когда Стас выходил поговорить в другую комнату или когда старался прикрыть от меня смс-ки от Жени – управдома.

Ну, конечно! Стас понятия не имел, что и как в этом доме устроено. Все документы оформляла я. Поэтому из-за шлагбаума с соседями собачилась тоже я. А он работал.

Удобная отговорка. Я тоже работала, но ужин сервировала и уроки у Артёмки проверяла. И одежду им на следующий день готовила. Обоим костюмы. Артёмка во всём хотел быть как папа.

А папа медленно выползал из семьи. Когда это началось? Не вчера, это точно. Когда он перестал мне дарить тюльпаны без повода? Или когда начал задерживаться на работе?

А может, когда я перестала получать от него картинку сердечка, разорванного в самом низу? На первом свидании Стас подарил мне брелок со стразами. Самое нижнее стёклышко выпало, но нам было весело. И теперь мы рисовали друг другу наше сердечко, не соединяя линии внизу.

Давно не рисовали.

Точно. Месяца три уже как. Тогда Стас забыл о годовщине нашей свадьбы. Всеми праздниками всегда занималась я. Но годовщины свадьбы он организовывал сам. А в этом году даже тюльпанов не подарил.

Забыл. Совсем забыл.

Дальше становилось только хуже. Я спросила, будет ли праздник, он рассердился. Срочно забронировал ресторан и поволок нас с родителями праздновать. Все сидели злющие, без причёсок и настроения.

Точно. Вот тогда всё и посыпалось!

Стас начал задерживаться, уезжал на работу в выходные. Перестал укрывать меня по ночам одеялом и обнимать, когда я споласкивала чашки от утреннего кофе. Совместный ужин стал роскошью. И я не знала, что делать.

Старалась занять себя сыном. Пешком таскала его на секции, потому что на нашем внедорожнике нигде не припаркуешься. Но, возвращаясь домой в мыле, как скаковая лошадь, смотрела в напряжённое лицо Стаса и молчала.

А что тут скажешь? Ты снова поздно? Все варианты ответов я уже знала. Ни одному не верила. Я же не дура.

Особенно сложно было делать вид, что всё нормально, когда на воротнике рубашки обнаружился розовый блеск для губ. Стас проскользнул в ванну и застирал его, прежде чем бросить в корзину для белья.

Мы уже почти привыкли к коротким поцелуям в щёку перед выходом и молчанию в мессенджере. А потом я увидела её. И сразу всё поняла. Я же не дура. Выскочила в магазин на углу, чтобы купить хлеба, и увидела их.

Двоих. Вместе.

Она была, как с картинки модного глянцевого журнала. С идеальными платиновыми волосами чуть выше талии. Её лицо. Сделанное во всех смыслах. Косметолог девицы был настоящим мастером.

Она смотрела на Стаса высокомерно-презрительно сжав губы. А он что–то доказывал, объяснял, размахивая руками. Девица недовольно качала головой. Не снисходила. И Стас, мой Стас, который никогда не унижался, продолжал ей что–то доказать. Уговаривал и убеждал.

Мне стало за него обидно.

Вернувшись домой, я впервые заперлась в ванной и заплакала. Он хороший. Понятно, что у нас всё уже закончено, если он так за ней вьётся. Но нельзя же так! Он так не сможет. Он гордый.

К ужину вышла красная. Стас сердито сдвинул брови.

– Кать, ты что? Опять скрабилась?

– Да.

– Сколько можно себя мучить? Ты и так красивая!

Я молча отвернулась. Ну, как же! У тебя теперь другая красивая! Но я этого не сказала. Не сейчас. Надо сначала понять, что делать после развода, и только потом его ускорять. Но дыра в груди увеличивалась.

В субботу Стас вскочил по будильнику. Сказал, что будет занят до вечера на работе, а потом поведёт нас с Артёмкой на ужин. Значит, будет откупаться за день с любовницей. Я пожала плечами и сделала вид, что ещё сплю.

Когда муж написал: «Выходим в 19:00», захотела всё бросить и остаться дома. Но сын ждал, и я надела чёрное платье. Потому что строгое и праздновать нечего. И когда Стас зашёл за нами, была полностью готова.

Пока ехали в лифте, отметила резкие нетерпеливые жесты мужа. Его пока ещё контролируемую взвинченность. Ехидно подумала, что у них там не ванильная история. Не подпускает его платиновая к себе. Не любит.

От этой мысли даже слёзы на глаза навернулись. А когда я проморгалась, Стас потянул меня на улицу. Но повёл не к нашей машине, а к соседней. Вокруг неё стояли люди, фотографировали.

А там, и правда было на что посмотреть. Крохотная малолитражка была расписана россыпью тюльпанов. На крыше красовался бант. А на капоте стояла коробка с тюльпанами.

Повезло кому-то. Красиво. Муж такое не любит. Сейчас начнёт говорить, что какие-то придурки машину испортили.

Но вместо этого Стас прижал меня к себе.

– Кать, это тебе.

Я непонимающе уставилась на мужа.

– Что?

– Это подарок. Тебе на годовщину нашего первого свидания.

В голове зазвенело, а телефоны теперь повернулись в мою сторону. Я непонимающе переводила взгляд с машины на мужа и обратно. Стас, немного нервно продолжил: