Я не хочу мстить...

6. Мария

Наконец то приехали. Спать хочу неимоверно. Кое - как выползаю из салона, что то падает на асфальт и отлетает под машину, а, ладно, ничего ценного у меня и так нет, а я так устала, что если буду чего то там искать  - улягусь спать прямо здесь. Саня почти волоком вытаскивает меня на четвертый этаж старенькой пятиэтажки (отец называл эти пятиэтажные серые бетонные коробки - хрущевками, а под хорошее настроение  иногда рассказывал о  том, каким веселым было его детство во дворе такой вот хрущевки). В квартире тепло и чем то вкусно пахнет. Саня тихонько спрашивает, - есть будешь? Отрицательно мотаю головой - нет, спать, только спать, все остальное завтра. Он показывает комнату сестры, кивает на постель:

 - Вот, ложись, там все чистое постелено, а я Свете записку оставлю. Осторожно опускаюсь на постель, укрываюсь пушистым одеялом, мгновенно засыпаю. И ... почему то мне снится Ян Николаевич, старший брат моего мужа. Он что то строго говорит мне и куда то зовет, но я даже во сне его боюсь и отказываюсь куда либо идти . Он вдруг сам делает шаг навстречу мне, и я четко вижу его лицо, все, в мельчайших деталях. Серые с синим (как летнее небо в грозу) глаза и темные круги усталости под ними, длинные (девушки за такие убили бы) ресницы, смоляные брови в разлет, щеки в однодневной темной щетине, красиво очерченные губы – не толстые и не тонкие, такие вот в самый раз для этого очень красивого мужского лица. Не могу отвести взгляд, пытаюсь и не могу. Он как то так смотрит,  словно чего то ждет от меня. Я хочу отодвинуться, убежать, мне не хватает воздуха и очень страшно. А он вдруг устало улыбается, обнимает меня, прижимает мою голову к своему плечу  и тихо выдыхает мне на ухо: - От себя не убежишь, Мария. И немного помолчав, добавляет, - и от меня тоже. Мне так уютно в этих объятиях, что я не хочу, чтобы это прекращалось. Его теплые ладони легко поглаживают мои плечи и я отогреваю свою замерзшую душу в этих призрачных, но таких теплых ладонях…

Саня действительно приезжает рано, мерно  тикающий на тумбочке будильник показывает ровно семь утра. В небольшой, чистенькой комнатке еще утренние сумерки. Осень ведь за окном, серая, тоскливая. Он что то тихо рассказывает жене на кухне (я слышу позвякивание посуды) и, речь, скорее всего, идет обо мне. Пока не хочу просыпаться. Просто лежу в полусне и слушаю свою историю «глазами» Сани.

- Вот, представь, какая скотина, среди ночи на улицу выбросить! И даже денег не дал! Женский приятный голос удивленно, как давеча Саня, выдает:

- Во, козлина! Вот не повезло девчонке!

- Но, ты знаешь, вот что интересно! Я когда приехал, а там куча охранников возле ворот… и она на тумбе бетонной сидит, маленькая такая, платье это, тоненькое такое, холодно…  Ну, думаю, сволочи, издеваются над девчонкой!  А потом, смотрю, а они на нее надышатся не могут – и в пиджак приодели, и деньги собрали, а их старший за минуту мне мозг съел! Вот, смотрит мне в глаза и сквозь зубы шипит, как змей какой, - доссставь, малышку, куда ссскажет! И, сссмотри у меня, если что, из под земли доссстану!  Я уже и не рад был, что туда поехал!

– Это ты зря!- немного укоризненно говорит Светлана.

-  Хорошо, что поехал - девочке помог. Ты ей помог в тяжёлый момент и тебе Бог помощь пошлет. Так и должно быть. Все правильно сделал. Ты сейчас спать ложись, не шуми, пусть и она еще поспит. Не сладко, видно, в доме мужа было, если в одном платье решила из дому уехать!  

-  Да, не сладко, - соглашается с ней Саня, - она в машине так рыдала, я испугался, думал – задохнётся.  Она, вроде, беременна…   Сказала, когда спросил чего плачет.

- Твою ж дивизию,- восклицает Света, - это, что ж за урод такой ей в мужья достался?!

- Там домина богатая, олигарх какой то бездушный, - объясняет Саня. Я мысленно хмыкаю, прав ты, Саня, олигарх, и без души, тут ты тоже прав…