Я не хочу мстить...

9. Ян.

Хотя, чего себя-то обманывать - той ночью, вопреки всему, я был очень счастлив. Слова ребят стали «пищей» для размышлений и остаток пути мы ехали молча. Парни высказали свои тревоги и решили дать мне время, чтобы в тишине обдумать услышанное. А подумать было о чем…  Мозговой штурм, как теперь модно говорить, был прерван  громко звучащей «Лунной сонатой» Бетховена.  Константин мотает головой Сергею (а я и не знал, что ему классика нравится, а с виду и не скажешь – большой, накачанный, такой вот, типичный охранник):

- Возьми, это кто то из наших  трезвонит…  Сергей берет трубку напарника (тот, кто за рулем на телефонные звонки не отвечает, мне нравится это их правило ):

- Алло? Я поневоле слушаю разговор, позвонивший чем - то взволнован , говорит громко  и быстро. Сергей минуту внимательно слушает, не прерывая абонента. Потом бросает в трубку:

- Подожди! Оборачивается ко мне:

-Ян Николаевич, Марии Павловне плохо! Она сейчас  дома, врача вызвали. Он уже осмотрел Марию Павловну… Сказал, что  с ней все как бы хорошо. Но Борис говорит, что врач настаивает на том, что бы сейчас же, быстро, приехал ее муж, то есть Александр Николаевич! А он трубки не берет! Ян Николаевич! В голосе Сергея отчетливо слышна тревога. Я сыплю (вдруг «сел» голос):

- Костя!!!  Он понимает меня без продолжения, молча разгоняет машину и, за минуту, мы уже не едем, а «летим» домой. Сергей говорит в трубку:

- Мы уже близко, ворота откройте!

Костя влетает во двор (ворота уже предусмотрительно открыты) и с визгом тормозит возле входа, чуть не тараня машину врача. Машинально отмечаю – машина нашего, можно сказать, семейного врача Алексея Ивановича Горкина. Он Мастер в своем деле, очень уважаемый  коллегами, а для пациентов,  иногда, почти последняя надежда на спасение. Хорошо, что вызвали именно его! Ему я доверяю. Когда вбегаю в дом, первое что вижу – терзающего телефон Бориса ( это, видимо, он и звонил Константину) и нервно шагающего туда – сюда  Алексея Ивановича, он очень встревожен, я впервые вижу его таким.  Врач бросается ко мне:

- Ян! Хорошо, что ты здесь! Нам бы погов…  Мне не до церемоний, я тяну его за собой в кабинет и коротко резко выдыхаю:

-Что?! И ловлю себя на мысли, что боюсь услышать ответ…    Алексей Иванович   понимает меня как никто, он знает, ЧТО для меня значит эта девушка. Он видел меня плачущим возле операционной, когда хирург сказал – она будет жить! Старик предельно краток:

- Ян, Мария приняла сильный афродизиак, не думаю, что добровольно… Ты ее знаешь…   Она сама такое бы никогда… (да, она - нет, но когда узнаю что за мразь это с ней сделала, своими руками удавлю)! Ей очень плохо и я помочь ничем не могу! У него дрожат руки, он сжимает их в кулаки и продолжает:

- Александра твои люди найти не могут…  По словам охранника, он отправил Марию домой, когда ей стало плохо, приказал вызвать врача, а сам уехал - «прощаться с холостой жизнью»…  Вот же, мразь бездушная! Меня душит злоба, зло шиплю:

- Сволочь!!! Прибью!!! Хочется, от бессилия, что то разбить, желательно морду этому идиоту великовозрастному…

- Ян, понимаешь…  

Я обрываю его.

– Не маленький, понимаю, ей нужен мужчина. Старик прячет глаза, но он любит эту малышку как родную внучку и поэтому снова умоляюще произносит:

-Ян, пойми, тебе придется это сделать, другого выхода нет! Ты любишь ее, ты … Я почти не слышу его. Сердце стучит как бешенное. Все то я понимаю, но… вот так, я… Я хотел бы… И понимаю, что я сделаю это, ради нее я готов на что угодно, даже переступить через свои принципы, желания… Да через все, что угодно!