Я не хочу мстить...

16. Ян.

Спустя час я уже был в аэропорту… Эти десять часов перелета  Нью – Йорк -  Москва были в моей жизни самыми длинными. До самой посадки в самолет телефон не умолкал – каждые полчаса звонил Петрович, выполняя мой приказ, хороших новостей не было. Но и не было звонков  от похитителей. От этого тревога только возрастала. Я, до темноты в глазах, боялся второго варианта…

Быстрее, быстрее… Мне казалось, что часы сломались, а Боинг 787 просто висит себе в воздухе, совсем не двигаясь. Мой сосед укрылся пледом и, пару минут спустя, стал сладко посапывать. Я не мог спать -  адреналин бурлил, злость на всех и вся, да и на самого себя, медленно, но верно разгоралась в крови. Так, стоп, надо успокоиться, в Москве мне будет нужен холодный и ясно мыслящий ум. Я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться. Буду думать о Марии. Да, вот так, вдох – выдох. Я буду думать о Марии и, о том, когда же она стала сумасшествием в моей крови и … сердце. Когда же это сладкое помешательство появилось в моей жизни? Моей холодной, одинокой и полной недоверия, жизни… Когда же я так влюбился, что готов держать свое сердце в клетке, только потому, что она сказала «Да» моему брату и я готов уступить, если она будет счастлива… Так когда же это чудо случилось со мной?

Мне запомнился день рождения Марии. Отец взял меня с собой к Гольшанским, чтобы поздравить своего друга и партнера с рождением дочери. Мне запомнился сияющий от счастья Павел Иванович, искренние и веселые поздравления отца (Павел был его давнишним и верным другом, а его жена, Елена, очень дружила с моей родной матерью) и улыбчивая, радостная Елена Ивановна с розовым свертком в руках. Она показала малышку – маленькое розовое личико, большие мутно голубые глаза и смешные губки бантиком… Я тогда до слез насмешил взрослых, когда  серьезно смотря на ребенка произнес:

- Поздравляю! Красавица вырастет! Услышав это, Павел долго хохотал (отец вторил ему) приговаривая:

- Ты ж смотри, каков знаток вырос!... Ха, ха, ха… Ну, Николай, уморил меня твой умник… Ах, ха, ха… Они еще долго посмеивались. А Елена ласково погладила меня по голове и сказала:

- Ты все правильно сказал, Ян… Моя дочка обязательно вырастет красавицей! Будешь ей старшим братом? Помню, я тогда уверено и твердо сказал:

- Да!  Если б я тогда только знал…

***

Но в двенадцать лет я был горд таким предложением и, хотя дома был младший, родной по отцу, пятилетний брат, эта девчушка стала моей обожаемой сестренкой. Иногда, когда Елизавета просила изобразить «дружную» семью перед гостями, я пытался играть с Александром, но он был супер разбалованным ребенком, и моего детского терпения хватало ненадолго. А вот эта кроха и ее проделки для меня были очень интересными… Как же я сердился на взрослых, когда однажды застал девочку остриженной почти на лысо, без этих смешных кудряшек она выглядела как грустный ангелочек. Но Елена, посмеиваясь, сказала:

- Ты мой хороший, не переживай так – волосы со временем отрастут и будут еще красивее…  И, действительно, потом ее личико утопало в массе шикарных иссиня-чёрных кудрей. Она быстро росла и менялась буквально на глазах. Когда мне было пятнадцать – полгода я провел за границей и  вернувшись, в первый же день, поехал к Гольшанским, меня просто тянуло в этот теплый дом… Стоило мне показаться в доме, как навстречу  выбежал клубок из собаки, кошки и малышки Марии, которая громко вопила на весь дом:

- Янь приехаль!!! Янь приехаль!!!

Когда я подхватил ее на руки, она на радостях обслюнявила мне обе щеки, но я был не против . Мне тут были искренне рады.

Когда же наши отношения стали меняться? Точно не в моих восемнадцать. В годовщину смерти матери отец вынужден был по делам уехать в Европу, так получилось, а оставаться одному в доме, мачеха с братом не  счет, было слишком тяжело... В тот день позвонила Елена Ивановна и просто сказала:

- Ян, приезжай, мы ждем тебя.

После храма мы приехали к Гольшанским, Елена тогда сделала мне сюрприз – она приготовила любимые мамины блюда и много рассказывала о ней. После я вышел в сад, это  был теплый летний день, в уютном красивом уголке  нашел кресло – качалку и дал волю воспоминаниям. Это были лишь короткие обрывки памяти о тех самых счастливых днях моей жизни. Нет, я не рыдал, просто слезы тихо катились по щекам… Здесь и нашла меня шестилетняя Мария, тихонько забралась мне на колени, обняла крепко – крепко и по детски уверено произнесла:

- Когда я выросту, я на тебе женюсь… И ты никогда больше не будешь плакать! Маленькие ладошки стали вытирать мои слезы. Никто еще так не делал после смерти мамы…

Мы долго шептались о разных детских тайнах малышки, позже нас нашли уснувшими в этом кресле. Павел даже фотографию сделал – Мария крепко обнимает меня, словно закрывает своим маленьким тельцем от всех горестей мира, и я - мои губы прижаты к детскому лобику, а руки нежно удерживают ее от падения…  

***

Когда же я впервые понял, что Мария выросла в очаровательную девушку и стала нравиться ребятам? И почему это меня так задело?  Наступил ее пятнадцатый день рождения, а еще вечером, накануне, мы долго разговаривали по телефону (я проходил стажировку в заграничном филиале нашей компании, работы было много и, была вероятность не попасть на праздник). Вот и предупредил, что могу и вовсе не прилететь. Но пообещал подарок - сюрприз. Я успел в самый разгар шумного веселья, правда, уже почти ночью. Маша пригласила друзей, а старшие Гольшанские их родителей (они всегда так праздновали) – компания была, где то человек тридцать. Песни, танцы, какие то розыгрыши, и все остальное… Я некоторое время наблюдал со стороны, пытаясь увидеть именинницу. Марию скорее узнал по голосу, сначала даже удивился – красивая, стройная, с длинной гривой мастерски уложенных волос, девушка – это моя сестренка? Она стояла в окружении своих гостей, и они что то с хохотом обсуждали, Мария тоже смеялась, но за те несколько минут, что я наблюдал за ней – она раз десять смотрела в телефон. Очевидно, ждет важного для нее звонка. Интересно, от кого? А, ладно, потом узнаю… И я вышел из тени… Дальнейшие можно было предугадать, ведь когда то это уже было. Визг моей малышки перекрыл музыку: