Я не хочу мстить...

26. Александр.

Да, этого и следовало ожидать. Ни черта я не узнал  о том, куда делась эта… святая, блин, Мария. Маман чуть не придушила собственными руками. И это не шутки! Пока Ян не прилетел, она весь дом на уши поставила. Марину достала так, что та взяла два выходных подряд, а теперь даже трубку не берет…

Ну, не  знаю я ничегошеньки о жене. Не знаю! Я и жениться не хотел. Мать так пилила, что и железный бы не выдержал! Пока Ян в Америке, пока Яна нет, ты должен не упустить это шанс… Ну, вот, не упустил. И что? С деньгами напряг ( оказалось, ее отец назначил опекуна, моего старшего братца, и до ее двадцати пятилетия  он должен контролировать все финансовые операции, а с Яном не договоришься), в постель не уложишь ( нервные мы очень) и … Да этих «и» тысячи! Разные нам с  Яном женщины нравятся, вот что самое главное. Мне роскошные, видные брюнетки всегда нравились, а он уже лет пять только эту пигалицу и видит. Даже романов не заводит. Дурак, как есть дурак. И, если бы хоть подержаться было за что, а то… Хотя, по правде сказать, парни на нее все - таки заглядывались, но один мрачный взгляд Яна – мигом испарялись.

Раньше и она, кроме Яна никого не замечала. Ян то, Ян се... А он… Стоило ему на неделю уехать по делам, по возвращении – сумку в спальню бросил и сразу к Гольшанским. Чесно говоря, я ему завидовал. У меня все было и есть, а я ему завидовал. Вот, до зубовного скрежета. Да, он умнее, успешнее, красивый, как бог и… эта девчонка его обожала. Нет, не за все это. Вот просто так, за то, что он есть. Ни одна женщина не смотрела так на меня. Всегда только деньги, побрякушки, какая то выгода.  А эта меня в упор не замечала, только вежливо здоровалась и все. И всегда сторонилась.

***

У них был свой мир – уютный, спокойный, теплый и мне там места не было. А я всегда любил брата… И да, я дико злился, что почти все свое время он проводит с этой малявкой. Когда он бывал дома я прилипал к нему как жвачка. Я ходил за ним след в след и это его жутко бесило. И даже когда он злился или давал сдачи, если я задирал его – я был счастлив, что он рядом, дома и сейчас со мной.

Мать никогда по доброму не относилась к Яну. Я это видел и своим вниманием, дружелюбием хотел, как то компенсировать это.  Но, взрослея, Ян становимся все холодней ко мне и, все больше времени пропадал у Гольшанских. Мать это  злило – ей не нравились ни Павел, ни Елена. Особенно Елена, которая была очень дружна Яниной, с первой женой отца и матерью Яна. Ее неприязнь перекочевала и на Марию. И то, что малышка откровенно обожала Яна и всячески избегала меня, тоже радушия ее не добавляло.

- Вот, поганка малая, как и ее мамаша, все нос воротит, - иногда, сквозь зубы шипела она после визита в дом друзей отца. По правде сказать, ей нечего было злиться на Елену. Гольшанская всегда спокойно, радушно встречала наше семейство и пыталась, как то сгладить острые углы в общении. Но матери всегда казалось, что она проигрывает в сравнении с Яниной. Вот и пыталась компенсировать это чувство проигрыша скупая горы дорогих шмоток , побрякушек, делая всякие манипуляции с лицом и телом, что бы выглядеть лучше всех. Как по мне, глупое это дело соревноваться с мертвой, но отец деньги давал и никогда не спрашивал – на что потратила. Ему было все равно, он женился только, что бы я не рос безотцовщиной.

Я понимал Яна, у Павла и Елены была настоящая семья – взаимопонимание, дружеские отношения, теплота в общении, а дочка была для них маленьким солнцем их мира. Ни я, ни Ян не были центром мира родителей. Вот и пытались обогреться около чужого тепла.

Ян стал настоящим старшим братом для девчонки. А я … Я остался сам – девушки, которые слетались на запах больших денег, как пчелы на мед, друзья – собутыльники, маман со своими истериками - вот таким стал мой мир. Когда погибли Гольшанские, а Мария впала в кому на Яна было страшно смотреть – бледный до синевы, спал и ел урывками, из компании и больницы почти не выходил. Я хотел хоть как то помочь, но парни из его охраны… Они работали как роботы, все держали под контролем, каждое распоряжение Яна выполняли со скоростью света. Наш дом стал напоминать военный штаб – компьютеры, телефоны… Только тогда я понял, что брат был еще сильно терпеливым со мной… Жесткий, холодный, резкий, командный голос, быстрые и безжалостные решения, ни капли сочувствия или жалости к врагам – вот таким был новый Ян.