Я не хочу мстить...

46. Ян. Тайны прошлого...

Вот и успокоил. Только что жарко целованные губки дрожат, а в любимых глазах уже озера слез…

- Я-я-ян, миленький, з-з-зачем ты… Маша судорожно вдыхает и обнимает из всех сил,  ее голос дрожит:

- Зачем ты так мучаешь себя?

 Что же тебе сказать, малышка? Какую правду рассказать? Ведь погибнуть должны были все, и я в том числе. И если бы не случай - под колеса моей машины попал, удирающий от погони, заяц, поэтому  я  и задержался на тех пять решающих минут, то, возможно, в живых не остался бы никто. И, что Толик (мой, всегда соблюдающий правила, идея – фикс у него такая, шофер) «летел» на звуки выстрелов подгоняемый моим диким криком:

- Быстрее, блядь, быстрее!!! Быстрее, сука, там же Мария!!! 

И по моему приказу подставил джип и себя под пули, что бы прикрыть тебя и ребят. Что этот медальон для меня, как  пепел Клааса из «Легенды о Тиле Уленшпигеле» - напоминает о том, что Павел и Елена погибли, а я, оставшись в живых, должен защищать тебя и найти настоящего убийцу… Ты все правильно поняла.  Но тебе сейчас не надо всего этого – страшного, темного, для этого у тебя есть я. И я возьму это на себя. А в ушах еще звучит - «Ян, миленький…» и я осторожно, выбирая слова, тихонько говорю в маленькое розовое ушко:

- Ну, что ты, что ты. ЭТО… просто напоминание о том, что я только чудом не потерял тебя навсегда. Не думай ни о чем таком…

Ее глаза, в обрамлении мокрых слипшихся ресниц, заглядывают прямо в душу:

- Правда? 

-  Да, правда. А теперь, когда ты со мной, я вообще могу это снять ( да, могу, теперь могу, а то, когда узнал о свадьбе с братом, только этот медальон и спасал – она живая, а все остальное значения не имеет). Она вопросительно заглядывает в мои глаза:

- А можно мне?

- Тебе все можно. Маша осторожно расстёгивает цепочку и сжимает ее в кулачке:

- Ян… Спасибо тебе. За все, все.

Продолжение 19.08

Я так сейчас счастлив, что просто нет слов. Подхватываю это маленькое чудо, прижимаю к себе и она, как то, на удивление, легко и привычно, обхватывает мою талию своими стройными ножками. От аромата ванили у меня кружится голова. Мне дико нравится, что она знакомо пахнет ванилью и, немного мной. Не хочу отпускать из объятий свою женщину. Я еще не знаю, как буду ее благодарить за то, что сегодня я впервые в жизни уразумел разницу между словами – трахнуть женщину и ЛЮБИТЬ женщину. Оказывается, это как небо и земля. Я был готов сделать (и делал) что угодно, только бы ей было хорошо со мной в постели. Я забыл, что у меня были какие то правила, о своей брезгливости ( я никогда не целовал своих партнерш ниже талии), что я всегда контролировал себя в такие моменты и что главным было собственное удовольствие (хотя и девушки не жаловались).

Все вылетело из головы, стоило только услышать это протяжное « Яаанн». Мне казалось, если я вот тут не поцелую, а вот здесь не поглажу и снова не поцелую, она не почувствует всей полноты моего желания, моей любви. И, я ХОТЕЛ это делать. Только теперь я понял, почему в моей памяти запечатлелись счастливые, улыбающиеся лица моей матери и Елены Ивановны - наши отцы их безгранично любили. И вот сейчас, увидев такое же выражение на личике Марии, ее сияющие глазищи,  я понял – мне все удалось. Эта маленькая женщина знает, КАК сильно я ее люблю.

- Машунь, ты как себя чувствуешь?

В постели я сдерживал себя как мог, очень боялся как то навредить ей или ребенку ( умом то я понимаю, что природа все предусмотрела, но…), а когда только что застал ее в слезах, чуть кондратий не хватил. Моя малышка мягко улыбается и с легким удивлением спрашивает:

- Ян, нам вместе… всегда так хорошо будет? И я твердо отвечаю:

- Да, всегда ( а в душе клянусь себе, что сделаю все, что бы это сияние в любимых глазах, эта счастливая улыбка никогда не погасли). И даже лучше. Веришь мне?

Ее ответ обдает горячей волной:

- Я всегда буду тебе верить… 

Для меня эти слова звучат как клятва верности.

И эта клятва для меня дороже всех слов о любви, которые мне говорили другие. Где то глубоко в своем сердце я знаю – эта женщина меня никогда не предаст. Маша заглядывает в глаза:

- Ян, отпусти меня. Я никуда не уйду. А ходить могу разучиться … Я так занят своими мыслями, что сначала и не понял:

- Почему разучишься?! 

Она легко ерошит мои, еще немного влажные, волосы ( от этой простой ласки по коже пробегают  табуны муравьев):

- Ты так меня держишь, словно на пол вообще отпускать не собираешься.

- Отпущу. Только если хорошо попросишь и заплатишь  ( до дрожи хочу что бы она сама меня поцеловала).

- Ян, хороший мой, отпусти меня, пожалуйста, я в душ хочу, я кушать хочу.  А в глазах бесята прыгают, вот же лиса мелкая, поняла, чего я добиваюсь. И отчего ее поцелуи такие сладкие?!

Если бы мы еще немного продолжили целоваться – дверь гостям я бы уже не открыл…

После семи мой дом стал наполняться людьми. Пока Маша нежилась в ванной, приехали Костя и Сергей, Рамиль Михайлович, Шах и Сашка. Охрана Рамиля еще и какого - то мужика плюгавенького притащила. Парни, не церемонясь, бросили его как куль с мукой в кресло и вышли. Тот, отчего - то дрожал мелкой дрожью, и смотрел на Рамиля как кролик на удава. Местом для разговора выбрали гостиную. Мои ребята уже чего то там шаманили на кухне – по квартире поплыл аромат кофе и, вскоре  на столе уже красовалась выпивка, идеально нарезанные лимон, сыр и еще что то. Вечер обещал быть долгим. Но, оказалось, что присутствующие это еще не все участники сегодняшних посиделок  «у Яна». Всех  удивил Алексей Иванович. Он приехал вместе с красивой пожилой женщиной ( лицо у нее красивое, умное, но строгое, даже немного холодное). А Рамиль вдруг, ее как увидел, прямо таки подскочил:

- Вы!  Доктор… из той больницы…

Женщина побледнела и только молча кивнула. А Рамиль Михайлович вдруг опустился перед ней на колено:

- Спасибо вам, доктор. Вы спасли моего ребенка, и я этого никогда не забуду…