Я не хочу умирать

ГЛАВА 9  Предел мечтаний—стать новой главой рода.

Люба

Поняв, что попытки вырваться лишь усугубят ситуацию, я решила пойти на переговоры с Никитой.

— Ладно, давай объявим короткое перемирие, но с одним условием: убери свои руки.

— Какое перемирие? Я с тобой и не воевал, — удивился он, приподняв бровь.

— Да неужели? — съязвила я. Сама не понимала, почему его довольная физиономия вызывала во мне такую бурю негодования.

Его странное поведение…. И тут, словно молнией ударило: неужели Любаша, моя половинка, была влюблена в этого самодовольного мажора? А вся обида и злость — от расторжения брачного договора? Но я не могла понять, почему меня так трясет, если это была влюбленность другой меня, из другого мира. Или дело в другом? Может, он просто мне нравится? Ну уж нет! Симпатичный, конечно, но явно не в моем вкусе. Вот и еще один вопрос в мою копилку. (Только чуть позже я узнаю, что при переходе наши энергетические каналы на время сплелись, поэтому я чувствовала все эмоции близняшки)

— Тебе напомнить, как ты схватил меня за руку возле кабинета ректора, обвиняя бог знает в чем? — я скрестила руки на груди и испепелила его взглядом. — Что. Тебе. От. Меня. Нужно?! — произнесла я раздельно, словно отчеканивая каждое слово.

— Правда, что тебя собираются принять в академию без экзаменов? В голове метались мысли: соврать или сказать правду? Все равно рано или поздно это станет известно, так что лучше признаться, — решила я.

— Правда! Полагаю, на этом вопросы исчерпаны? Я попыталась отстраниться, но не тут-то было.

— Нет, дорогая, они только начинаются, — ухмыльнулся Никита.

— Ты не слишком много на себя берешь?

— В самый раз, — оскалился он и продолжил допрос. — По академии поползли слухи, что тебя уже приняли без экзаменов, а, насколько мне известно, так поступают только с теми, у кого очень сильная магия. Тебе самой не кажется странным, что с единички ты взлетела на вершину шкалы Вердина?

— Слушай, ты после академии в дознаватели метишь? Что-то вопросов слишком много и все не по делу! — возмутилась я. — Объясни, кто ты такой, чтобы меня допрашивать: сват, брат или, может быть… Я не успела закончить эту проникновенную речь, как он прервал меня, расплывшись в довольной улыбке.

— …Жених!

На миг у меня перехватило дыхание от такой наглости, но зная, что мое негодование ни к чему не приведет, я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, пытаясь успокоиться. Затем, с деланным безразличием, спросила:

— С чего ты взял, что я твоя невеста?

— Ты ведь не думаешь, что мы приехали к вам просто так, чаю попить? — он смотрел прямо в глаза, пытаясь прочитать мои мысли.

И тут меня осенило: за дверью решается моя судьба, и если Демидов до сих пор не вышел из кабинета, значит, отца чем-то прижали. Видимо, Никита расслабился, решив, что я смирилась, и совсем не ожидал моих коварных намерений. А именно: ударить коленом в его мужское достоинство, тем более, что он ослабил хватку. Никита издал болезненный стон и осел на пол, хватая ртом воздух. Вместо того чтобы убежать подальше, я распахнула дверь и ворвалась в кабинет. Отец сидел за столом, бледный как смерть, а напротив него, с самодовольной ухмылкой, стоял Демидов.

— А вот и невестушка пожаловала, — слащаво произнес он, но я уже понимала, что сейчас не смогу противостоять этой семейке.

В голове билась лишь одна мысль: «Уничтожить врагов!» В этот момент все внутри меня забурлило и закружилось, словно огромный, неистовый торнадо. Он рвался наружу, и я не смогла сдержать этот мощный поток. Меня словно разорвало на частицы, золотой браслет сорвался с запястья и упал на пол, а с ладоней вырвался золотой вихрь, похожий на песчаную бурю. В голове прозвучал шепот: «Всё будет исполнено, хозяйка!» И я потеряла сознание.

Открыла глаза, когда за окном уже горели магические огни. В комнате я была одна, но за дверью слышались голоса отца, матери и какого-то незнакомого мужчины. Затем дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мама. Увидев, что я очнулась, она подбежала и, взяв меня за руку, присела на кровать.

— Девочка моя, — всхлипнула она, — как же ты нас напугала!

Я хотела спросить, что произошло, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

— Не говори ничего! Ты очень слаба после принятия магии рода, — она погладила меня по голове.

Видимо, на моем лице отразилось удивление, и мама попыталась объяснить:

— Понимаешь, никто не ожидал, что магия рода сосредоточится в тебе и со всей мощью ударит в Демидова старшего. Его увезли в госпиталь, ему сильно досталось от источника. Ты буквально припечатала его к полу своей энергией, он не мог даже пошевелиться и с трудом дышал. Твоему отцу тоже досталось, но с ним всё в порядке. Предки остались недовольны его желанием заключить брачный договор.

Новость обрушилась на меня ледяным ушатом, и я ощутила, как кровь отливает от лица, оставляя неприятное чувство дурноты. Мама, обеспокоенно взглянув на меня, поспешила успокоить:

— С отцом всё хорошо, это главное. Остальное — лишь вопрос времени и решения, не волнуйся. Господин Смит прибыл и уже ведет переговоры с нашими адвокатами.

— Мама, — прошептала я, с трудом ворочая пересохшим языком, — остальные… они живы?

— Все живы, милая, все целы. Тебе и Павлу Алексеевичу досталось больше всех. Но Демидов, воспользовавшись его состоянием после госпиталя, тут же выдвинул свои условия. Раз он пострадавшая сторона, то требует, чтобы ты стала женой Никиты. Зная твое отношение к этому браку, он пригрозил судом.

— Поэтому здесь ректор…?

— И поэтому тоже. Он только что от императора из-за этих событий, детали разговора пока неизвестны.

В голове гудело, как в растревоженном улье, все мысли спутались в один неразборчивый клубок. Мне до боли хотелось оказаться в тишине, одной, чтобы ничьи голоса не терзали слух, чтобы хоть на час отключиться от этого кошмара.

— Вижу, тебе нужен отдых. Выпей лекарство, и когда проснешься, станет легче. Провалилась в сон я мгновенно, а проснулась следующим утром, ощущая себя уже не безвольной куклой, какой была после выброса магии, а вполне сносным человеком. Слабость еще давала о себе знать, но общее состояние было терпимым. В комнату вошла служанка, но это была не привычная Алена, а Глаша, та, что обычно приносила чай в кабинет отца. Заметив мой взгляд, она всплеснула руками: