Я не хочу умирать

ГЛАВА 11 Обвинение.

Люба

Глаза отца метали не искры, а громы и молнии! В самой глубине зрачков плескалась, клокотала едва сдерживаемая ярость.

— Господин Зверев, на каком основании вы посмели вторгнуться в мой дом? Мало того, что без объяснений нагнали сюда своих псов, перекрыли все двери и не даете пройти в комнату дочери! Кто вам давал такие полномочия?

— Приказ императора! – вскинул подбородок незваный гость, словно выплюнул слова.

— Я должен поверить вам на слово? – усмехнулся отец, и в этой усмешке сквозило презрение.

Зверев заметно замялся, но все же извлек из кармана сложенный лист и протянул отцу. Тот взял документ и углубился в чтение, а я, не выдержав, тихо спросила у Мари:

— Что за птица этот Зверев?

— Серый кардинал, помощник начальника тайной канцелярии при министерстве внутренних дел. Одно время пытался за мной ухаживать, – тихо ответила она, скривившись, словно от зубной боли. – Как раз их ведомство и занимается вопросами пришлых.

Дочитав документ, отец поднял голову. Взгляд, которым он окинул Зверева, не сулил последнему ничего хорошего.

— Сделайте одолжение, господин Зверев, объясните, почему мой дом и моя семья окружены вашими людьми, в то время как в приказе императора ясно и четко указано: провести беседу с главой рода о его дочери. И только в случае провала беседы, собрать доказательства, подтверждающие, что девушка – пришла из другого мира.

— Именно поэтому я и направился в комнату вашей дочери, дабы изъять пресловутые доказательства, – ответил сотрудник тайной канцелярии, и в его голосе слышался звериный рык – рык хищника, которому не дали вцепиться в глотку жертве.

— Доказательства? Прекрасно, доказательства будут! Что от нас требуется?

— Сдать кровь! – процедил Зверев сквозь зубы, словно каждое слово было отравлено ядом.

— Михаил Илларионович, вам прекрасно известно, что это запрещенный ритуал, и для взятия крови необходимо особое распоряжение, заверенное личной подписью императора.

Зверев недовольно поморщился, словно его заставили проглотить нечто отвратительное, и, выудив уже другую бумагу, швырнул ее хозяину дома.

— Нам осталось найти двух свидетелей. Как раз у меня в кабинете томится Павел Алексеевич Демидов. Я правильно понял, что именно по его наущению вы здесь? –усмехнулся отец, и в этой усмешке не было ничего доброго.

– Пусть же убедится самолично, кто есть моя дочь! А вот где взять второго свидетеля…? В этот момент в комнату заглянул один из охранников и что-то шепнул Звереву на ухо. Михаил Илларионович нахмурил брови и коротко кивнул. Когда дверь распахнулась, пропуская сотрудника тайной канцелярии, я увидела маму. Ее заметил и отец.

— Милая, проводи господина Демидова сюда, только, прошу тебя, ничего не говори, даже если он будет задавать вопросы.

Пока мы ждали появления промышленника, в комнате повисла гнетущая тишина. Лишь Зверев бросал на нас злобные взгляды. Демидов, войдя, тут же принялся вытирать лоб большим носовым платком, а вслед за ним появился господин Смит. Увидев его, я почувствовала, как тепло разливается по душе. Уверенность в том, что все будет хорошо, росла с каждой минутой.

— Господин ректор, что вы здесь забыли? – прошипел Зверев в ответ на сухое приветствие Смита.

— Навестил старых друзей. Или для этого мне нужно получить разрешение в вашем ведомстве? – поинтересовался мужчина, едва сдерживая ехидную улыбку.

— Вижу, второй свидетель тоже при вас. Тогда приступим, – недовольно пробурчал Михаил Илларионович и из внутреннего кармана извлек круглый предмет.

Подступив к отцу, он попросил протянуть руку. Острым кинжалом Зверев сделал небольшой надрез на пальце левой руки графа. Алые капли упали в ямочку на поверхности овального предмета. Затем ту же процедуру он проделал со мной. Кровь растеклась по внутренности артефакта – стало понятно сразу, как только алая жидкость соединилась. Большой камень посередине из прозрачного вдруг вспыхнул кипенно-белым светом.

— Не может быть! – возмущенно выкрикнул Зверев и зачем-то сунул артефакт прямо под нос Демидову. Да так стремительно, что бедный промышленник растерялся и, бросив испуганный взгляд на отца, резко дернулся в сторону.

— Что, господин Зверев, ваша затея провалилась? Не понимаю, на что вы вообще рассчитывали? Вам же было недвусмысленно сказано, что Люба – родная дочь Владимира Владимировича, – в голосе Марии сквозил ядовитый сарказм.

Отец подошел ко мне и обнял за талию.

— А сейчас вы, господин Зверев, выдадите документ, подтверждающий, что моя дочь проверена на иномирность. А мы, все присутствующие, засвидетельствуем своими подписями результаты, который показал артефакт! – слова отца словно замораживали пространство. И это почувствовала не только я.

Зверев вздрогнул, словно ледяной ветер проник под кожу. Михаил Илларионович извлек из внутреннего кармана предмет, больше похожий на карандаш, и, выхватив бумагу из папки своего подручного, стоявшего рядом, быстро написал заключение о результатах проверки. Затем передал бумагу отцу. Граф пробежал глазами написанное и расписался. За ним поставили свои подписи и остальные свидетели.

Отец посмотрел на меня и нахмурился.

— С тобой все в порядке? Лицо очень бледное. Ты испугалась?

— Он, – я ткнула пальцем в Зверева, хотя знала, что это неприлично, – пытался воздействовать на меня ментально.

Глаза отца сузились, превратившись в узкие щелочки. Он вынул из кармана небольшой предмет и нажал на кнопку. Не прошло и пяти минут, как в комнату ворвались мужчины в зеленой форме. Я не успела опомниться, когда отец отдал приказ:

— Арестовать всех! В темницу их! Сейчас вызовем начальство этого… проходимца и будем разбираться дальше.

— Я не желаю участвовать в этом фарсе, господин Самойлов! – повысил голос Демидов, когда охрана отца окружила всех посторонних.

— Да вы и без того увязли в этом балагане по самые уши! — отрезал отец, криво усмехнувшись. — Все началось с ваших подачек и лжи, шитой белыми нитками. Вы — корень всего, что сейчас творится в моем доме.