Я не хочу умирать

ГЛАВА 12 Неудавшееся похищение

Люба

Я лежала в постели, словно в ловушке собственных мыслей, прокручивая в голове калейдоскоп вчерашних и сегодняшних событий. И было о чём задуматься. Больше всего терзала реакция тела на Никиту. Обида, раздражение, неприязнь вступали в диссонанс с непонятной симпатией, острым интересом – всё сплелось в тугой, неподатливый клубок, распутать который, как я чувствовала, будет невероятно сложно.

Перебирая лица знакомых, я невольно ловила себя на мысли, что почти каждый казался подозрительным, за исключением, пожалуй, семьи и ректора. Стоило лишь на время отвести взгляд от семейства Демидовых, как тот же Зверев… В самой глубине души я ощущала его связь с промышленником. Не просто так ведь он, ослеплённый яростью, ткнул результатами моего анализа в лицо Демидову. И я успела заметить, как грозно сверкнули тёмно-серые глаза старшего. Но, видимо, он слишком искушён в интригах, чтобы позволить себе сболтнуть лишнее в адрес Зверева. Да, единственная надежда, на которую они ставили всё, рухнула с результатами анализов. Интересно, каков их следующий ход, на какую авантюру они готовы подписаться?

Устав изматывать сознание, я повернулась на бок и устремила взгляд сквозь распахнутое окно на ночное небо, где яркими бриллиантами мерцали звезды. "Интересно, – промелькнула мысль, – как преобразятся небесные светила, если взглянуть на них магическим зрением?" Этому волшебству меня научила Мари, когда во мне закрались сомнения в существовании магии. Впервые тогда я увидела своё тело, пронизанное мириадами тончайших нитей цвета изумруда и графита. Они переплетались в головокружительные узоры, излучая неземное сияние. От этого зрелища невольно захватывало дух. В последние дни было не до тренировок, а сейчас представилась редкая возможность потренироваться в одиночестве. Расфокусировав взгляд, я увидела мир, расцвеченный всеми оттенками радуги. Любой художник позавидовал бы такой палитре красок, что искрилась перед моими глазами. Воздушное пространство было пронизано невидимыми простым смертным тонкими потоками энергии, но самым интересным оказалось то, что я увидела щит, словно купол нависший над особняком.

Представьте себе ажурное изумрудное кружево, то и дело вспыхивающее мелкими искрами. Это ночные мотыльки и бабочки, задевая его, беспомощно падали на землю. Нет, защита их не убивала, а бережно отбрасывала в сторону. Неожиданно защита дрогнула, словно моргнула, а затем восстановилась. Я не придала этому значения, списав на случайный сбой. Лишь позже осознала, что в мире магии не бывает мелочей. Я так увлеклась ночными пейзажами за окном, что не сразу почувствовала чьё-то присутствие. В доме царила зловещая тишина, и это показалось мне странным. Позже я узнала, что главы родов обладают сильной связью с магическим источником, который предупреждает о вторжении. Именно так отец узнал о нашем появлении в доме, когда мы впервые встретились.

Бросив взгляд на часы, висевшие над дверью, я напряглась: стрелки показывали половину третьего ночи. Холодное оцепенение страха медленно поднимаясь из самых глубин, охватывало моё тело, и я впилась взглядом в дверь. Спустя несколько томительных минут в коридоре раздался отчетливый скрип половиц: кто-то поднимался на второй этаж. Ещё долгих пять минут царила мёртвая тишина, и я почти готова была выдохнуть с облегчением, когда за дверью послышался шёпот. Как же я жалела, что не умею создавать магическую прослушку! Она бы меня здорово выручила. Стены были не толстыми, как и дверь, поэтому мне всё же удалось уловить обрывки фраз: "Не бойся!", "Доставим", "Думай о награде".

Я, словно тень, соскользнула с кровати, оставив под одеялом фальшивую себя – две подушки, обречённые на сон вместо меня. Что делать дальше – туман. Хотела нырнуть под кровать, но пространства для моей бунтующей плоти оказалось недостаточно. Пришлось прильнуть к полу, слиться с ним в едином порыве бегства. Миг – и дверь бесшумно приоткрылась, впуская в комнату двоих незнакомцев. Только по грубой коже сапог, мелькнувшей в щели между полом и кроватью, я поняла – мужчины.

— Спит! – прозвучал юный, почти мальчишеский голос.

— Хватаем и дёру! Грек ждать не будет. Пятнадцать минут – и всё, пять из которых мы с тобой уже профукали, пока это заклинание сонной одури накладывали, – просипел в ответ второй, прокуренным голосом от постоянного использования табака.

От этих слов по спине пробежал мороз. Даже если закричу, никто не услышит, все погружены в колдовской сон. Я, как загнанный зверь, вцепилась зубами в край сорочки, не в силах придумать выход. И тут один из них шагнул ближе, рука потянулась, чтобы подхватить меня. Одеяло предательски сползло, подушки с глухим стуком рассыпались по полу.

— Что за…! – успел выдохнуть один, и в этот момент второй, обойдя кровать, увидел меня, распростёртую на полу, словно сбежавшую из кошмара.

Обнаружение парализовало – паника пленила разум, но древний инстинкт выживания подсказал: лучшая защита – нападение. Заметив на лице юнца растерянность, я издала утробный рык, больше похожий на отчаянный вой, лихорадочно соображая, чем бы огреть его по глупой голове. Взглянув в его глаза, я с выдохом произнесла:

-Бу!

Кому-то покажется это смешным, но в тот момент я об этом не думала, что пришло в голову, то и сказала.

Глаза незнакомца расширились от ужаса, в них застыл немой крик. Он издал вопль, пронзительный, словно свист сорвавшегося с цепи пса, и обмяк, рухнув бесчувственным мешком на пол.

Второй, подскочив от крика, метнулся к двери. Букет свежих цветов, до этого мирно покоившихся в вазе, вдруг ожил, выпустил корни-плети и, словно безумная змея, выскользнул из воды, бросившись в погоню. Мужчина, в панике, не заметив коварного дверного косяка, вопя и отбиваясь от цветочного безумия, со всего маха врезался лбом в дерево и рухнул рядом с первым, сражённый невидимой силой. Меня трясло, как осиновый лист на ледяном ветру.

Как я и предполагала, на шум никто не прибежал. Сорвав простыню, я разорвала её на полосы и связала обоих непрошеных гостей узлом, которому меня научил приёмный отец, альпинист до мозга костей – "заячьи уши". Двойная петля, прочная как сталь, под нагрузкой затягивалась, не оставляя шанса вырваться. Спасибо тебе, отец… за науку, что спасла мне жизнь.