Я не могу без тебя

Глава 4.

Марат.

Откидываюсь на спинку кресла и закуриваю… Подчиненным я запрещаю курить в помещении. И сам никогда не делаю этого…

А сегодня… Хрен поймешь, что сегодня стряслось? Для человека, с корнем вырвавшего собственное сердце – ничего особенного… Ну, приперлась ко мне бывшая, так и что с того? Я и не вспоминал о ней…

А если образ Марины всплывал перед глазами, я знал, как истребить его и вернуть свободу – достаточно было вспомнить, что она сделала мне.

Как отомстила за дурацкую интрижку с Яной…

Марина не стала рвать моей любовнице волосы, поджигать мне машину или царапать капот. Она связалась с моим конкурентом и сдала меня с потрохами. Откуда только узнала о махинациях, ума не приложу?

Закашливаюсь, вдыхая терпкий дым, но он не способен прогнать ее образ… Она будто стоит здесь. Вернее, лежит на моем диване – замерзшая и болезненно худая… Такой я ее никогда не знал. Измученной, обессиленной… Даже пять лет назад она выглядела воинственной и уверенной в своей правоте.

Держала орущего ребенка в руках и не стеснялась хватать из моих рук деньги. По карманам их рассовывала, а я сдохнуть хотел… Ошибся я в ней. Бить себя в грудь был готов, доказывая всем и каждому, что она никогда не предаст. А она…

Я ненавидел ее, когда сидел в СИЗО. И потом… презирал за активное участие в следствии. Она представляла сторону обвинения. Моя родная жена – обвинение! Ей нравилось видеть, как у меня отбирают все. «Обезжиривают», чтобы потом выпустить за ненадобностью.

Именно этого она хотела – оставить меня ни с чем и показать истинное лицо Янки.

И ведь была права… Та глазами только хлопала и херню всякую носила мне в тюрьму. Жила в моем доме, потихоньку продавая оставленные Мариной ценности – я не позволил их ей забрать.

Как есть прогнал – в пижаме и старом пуховике. А тряпки ее потом сжег во дворе…

– Котик, ты освободился? – пищит Инга, заглядывая в кабинет. – Фу. А почему у тебя так прокурено? Ты же… Это, наверное, Рустам и парни курили, да?

Дура еще одна… Ага, парни. Сигарета тлеет в моих руках, а она на парней все сваливает. Подмазаться хочет, понимаю. Губы облизывает, раскрывает их, стремясь казаться сексуальнее. Прямо сейчас готова отработать то, что надеется получить…

– Свали с глаз, – протягиваю я, не глядя на нее.

– Марат, не надо со мной так. Я не из тех, кто будет терпеть такое обращение. Я девушка ценная и…

– Вон пошла.

– Это все та женщина, да? Дура болезная в драном пальто. Она, да? Ты же обещал, гад! – дрожаще бормочет она. – Ты же с женой почти…

Не выдерживаю. Достала, сучка. Сминаю сигарету в пепельнице и вывожу Ингу за порог.

Зря Марина пришла, очень зря…

Она на волю демона выпустила, спящего во мне до поры…

Я его все эти годы задабривал, кормил собой – душой и сердцем, чувствами… Он жрал и засыпал. Не мучил меня, не трогал… Позволял существовать.

Распахиваю окно, впуская морозное облако в кабинет. Высыпаю пепел на улицу и набрасываю на плечи пальто…

Янка ничего не скажет.

К этому времени она уже спит в кровати, купленной Мариной…

Она оставила ее, представляете? Кровать, на которой я трахал свою жену, всем сердцем ее любя и боготворя…

«А почему я должна ее выбрасывать? Матрас новый купим, и все».

В доме на удивление чисто. И едой домашней пахнет, а не тайским соусом или суши…

– Пришел? – выглядывает из кухни Яна.

На ней клетчатый фартук, волосы чистые, собраны в высокий хвост. И трезвая… Впервые за многие месяцы не подшофе.

– А что это с тобой? – удивленно поднимаю брови я.

Снимаю пальто, разуваюсь… Они меня с ума свести решили? Бабы…

– Марат, я… Я не хочу больше так…

– Бухать устала? Жить на всем готовом, ни хера не делать и…

– Я люблю тебя, дурак, – всхлипывает она, стирая крупные, катящиеся по щекам слезы. – Хочу все исправить. Ребенка хочу… Ты же тоже говорил об этом, помнишь?

Янка красивая еще, не спорю… Молодая, стройная. В синих, уставших глазах что-то живое теплится. Может, надежда на примирение? Или ей парни мои все слили? Нет, они не стали бы… Для них Янка – кукла бездушная без стержня и собственного мнения. Куда ветер подует, туда ее и несет…

– Накрывай на стол, – сиплю, поднимаясь по лестнице в спальню.

– Марат, я прошу тебя… – семенит она следом. – Я… Я хочу, чтобы у нас все хорошо было. Помнишь, как мы хорошо жили? Милый, я тебя люблю… Давай я… Хороший мой…

Цепляется за ремень моих брюк, пуговицы на сорочке расстегивает…

– Ян, я в душ пойду. Отстань, ладно? – снимаю с себя ее руки.

– С девками опять своими трешься? Или… Думаешь, я не знаю, что она приходила? Сучка эта. Предательница и гадина. Змея.

– Ах, вот оно что? И кто слил? – хватают ее за локоть и ищу взгляда. – В глаза мне смотри. Кто, спрашиваю? Вот, значит, почему ты измениться решила? А я, дурак, думал, устала по кабакам гулять и деньги мои просаживать. Кто?!

– Пусти, мне больно. Козел, – шипит она, морщась и поглаживая руку.

– Кто рассказал тебе? В последний раз спрашиваю.

– Официантка ваша. Карина. Мы в один спортклуб ходим. Что эта сучка хотела?

– Запомни, Яна: мои дела с бывшей женой тебя не касаются. И не смей лезть, куда не следует. Ты меня поняла?

– Да, милый. Спускайся к столу. Я старалась тебе угодить, – елейно отвечает она.