Я не могу без тебя

Глава 9.

Марина.

Внутри все сжимается, когда я понимаю, на что намекает врач? Нет, на это я не пойду… Хотя… Ради сына я готова на все. Он – единственное, что есть у меня, кроме матери…

Знаете, что я осознала недавно? Не стоит стараться угодить или понравиться человеку, унижающему или презирающему вас… Он никогда не изменит своего мнения. И уж конечно, не воспылает любовью... А я только и занималась тем, что угождала Анне Анатольевне. Однажды я даже торт решила испечь для нее.

Проснулась на рассвете и принялась за готовку. Смотрела видеоурок в надежде, что у меня что-то получится…

Наивная дура, вот кем я была… Конечно, бисквит вышел твердым, как сухарь. И кривым… О заварном креме с плавающими, крупными комочками вспоминать стыдно…

Марат поддержал меня тогда, обнял и прижал к груди, а свекровь… Она смеялась, представляете? Хохотала, как сумасшедшая, стирая с красных щек слезы.

«Ну, ты вычудила, невестушка. Так меня еще никто не веселил. Скорее выбрасывай это безобразие в мусорку. Ты безнадежна. Боюсь, что даже кулинарные курсы не помогут».

Марат тогда не позволил… Он демонстративно налил себе чаю и отрезал кусочек злополучного торта…

– О чем вы говорите, доктор? – спрашивает он, метнув на меня подозрительный взгляд.

– О ребенке, конечно. Пуповинная кровь – ценнейший материал, содержащий стволовые клетки.

– Нам этот способ не подходит, доктор, – отрезаю я. – У Марата семья, жена и… Что будет с этим ребенком, об этом вы подумали? Он не только донор, но и человек. Он… Меня не устраивает такой расклад.

– Марин, я о нем позабочусь. Обещаю, – отвечает Марат.

– Так, как заботился о Марке? Может, рассказать врачу, как ты нас вышвырнул из дома? Мятые бумажки мне кинул и даже вещи собрать не дал? Мы так и ушли – в пижамах.

Сабиров багровеет. Стискивает губы и опускает голову. Молчит. А что говорить, если я права?

– Давайте не будем торопиться, Марина Владимировна. Считаю, что этот разговор преждевременный.

Да уж… Щеки горят от волнения, а сердце вмиг прекращает биться…

Из кабинета мы вылетаем. Марат скрывается в дверях процедурного кабинета, а я присаживаюсь на лавку, молясь, чтобы его материал подошел Марку…

– Давай перекусим где-нибудь, Марин? И все обсудим, – холодно произносит он.

– О чем ты хочешь поговорить? – взрываюсь я. – Мне не нужны твои оправдания, Марат. Ни одно твое слово не исцелит боль моего…

– Что? Твоего израненного сердца? Ты это хотела сказать? – ухмыляется Марат. – То есть ты виновным во всем считаешь меня?

– А кого? – ошеломленно моргаю я. – Это ты прыгнул в постель к Яночке.

– Ну, ты даешь, Мариша… Тогда нам точно не о чем говорить. Я наивно полагал, что честность – основа отношений. И не нужно вспоминать Яну… Она появилась гораздо позднее… твоего Андрея. Да, не закатывай глаза, я знал о нем. И искренне считал Марка его сыном.

– Какой же ты идиот, Сабиров... Андрей был моим братом. Папаша согрешил и... Мама долго не могла принять этого. Так уж вышло, что отец узнал о сыне, когда тот стал совсем взрослым. Он нас и познакомил. Мы общались, я искренне верила, что он станет моим близким... Тем, кто поддержит, поможет советом, успокоит. А потом он погиб.

– Мужа ведь у тебя не было. Нужны были другие... близкие. Почему ты не сказала?

– А знаешь... Наверное, не было. Настоящий муж никогда бы не позволил матери разрушать семью.