Я (не) подарок для императора

Глава 6.

– А ты молодец, – шепнула я Мейфэн, когда нас усадили в соседнем зале, – Взяла и высказала Сэйлану всё, что накопилось!

Здесь было тепло, светло, красиво и в целом уютно. Если бы подали чай да не косились вооружённые охранники, я бы, пожалуй, чувствовала себя гостьей, а не взятой под стражу.

Но принцесса выглядела подавленной.

– Нет, Юмин, я вовсе не хотела злить брата… Как я могла говорить при нём такие ужасные слова?

– Ты всё сделала правильно, – заверила я её.

– Но я ничего не добилась, кроме его гнева. Я даже боюсь, что сделала только хуже… Юмин, как мне жить, если он никогда больше не посмотрит на меня как раньше?

Я вгляделась в лицо Мейфэн и увидела, что на её глазах готовы выступить слёзы.

Нет, так дело не пойдёт! Мы обе должны быть сильными: она — чтобы восстановить своё доброе имя, а я — чтобы вернуться домой.

– Мей, мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы докажем, что ты ни в чём не виновата.

– Я просто… Я так скучала по нему, Юмин! А он… даже не взглянул на меня толком, — в голосе Мейфэн звучала любовь вперемешку с обидой.

Я не знала, что тут ещё сказать. Её сложенные на коленях руки задрожали, и я просто мягко накрыла их своей ладонью. Благодарно вздохнув, она не проронила более ни слова.

Через некоторое время нам зачитали свежеизданный императорский указ. Согласно нему отныне за принцессой ужесточался надзор, а мне было запрещено покидать своё поместье. Затем Мейфэн отвезли в её дворец, а меня — домой; разумеется, не позволив нам с ней попрощаться.

Вопреки моим опасениям, нас всё же не стали наказывать как-то ещё. Например, не отлупили палками. Но я немного переживала, что теперь будет с Мейфэн, и сумеет ли она найти того, кто донёс о нашей встрече императору. Это явно был кто-то с её стороны, потому что у моей Но-Люнь совершенно не было мотива нас так подставлять.

Когда я вернулась домой, она радостно выбежала мне навстречу и очень ругалась на того, кто посмел нарушить обещание держать язык за зубами. К сожалению, она не знала лично всех слуг, участвующих в цепочке по устройству моей встречи с принцессой, но все эти «жадные собаки» по её словам напрасно получили свою долю серебра.

Благо, сама Но-Люнь хотя бы не пострадала, — она увидела из укрытия, что нас с Мейфэн забрали во дворец, и вернулась в поместье, не зная чем ещё мне помочь.

Накормив меня рисом с овощами, она с любопытством расспросила о том, узнала ли я в итоге сегодня что-нибудь полезное. И поинтересовалась, чем ещё могла бы помочь. Мне, конечно, не хотелось снова подвергать её опасности, но с учётом запрета на выход из поместья, это имело смысл.

Но-Люнь же за себя и так не волновалась, по-прежнему считая себя мёртвой и потому неуязвимой.

– Почему же я тогда тебя вижу? – добродушно поддела я служанку.

– Я являюсь к людям в виде воплощённого духа, – проворчала она в ответ. – Что же тут непонятного.

– Ладно, дух, найдётся у меня для тебя задание!

И на следующий день я попросила приготовить побольше каких-нибудь сладостей и отправила Но-Люнь в ближайший храм, чтобы она раздала их сиротам. Но что самое главное, — от имени принцессы.

Меня искренне поразило отношение Мейфэн к брату: несмотря ни на что, она продолжала его любить и говорила о нём с явной теплотой. Похоже, она готова всё ему простить, лишь бы он ей наконец поверил. Даже когда он смотрит на неё с таким же презрением как на меня, или вовсе на неё не смотрит, она просто продолжает ждать его милости.

Мне было её жаль. Сэйлан не заслуживал сестру с такой наивной душой! Но если я смогу примирить их, мне самой после этого явно будет проще добиться его расположения, чтобы осуществить наконец свой план, пока загадочная красная ниточка совсем не истончилась…

Кроме того, Мейфэн мне необъяснимо нравилась: я наверное ощущала сестринскую нежность, которую испытывала к ней настоящая Юмин. И где-то в глубине меня она так сильно хотела помочь принцессе, что я сама была не в силах сопротивляться этому желанию.

Юная Мей, как и я, не заслуживала провести всю жизнь взаперти. Не заслуживала быть покинутой любимым братом. К тому же она упомянула, что была в кого-то влюблена, но в нынешнем положении ей никогда не позволят выйти замуж и создать свою семью. Разве это не жестоко?

Но поскольку я не настоящая Лу Юмин и не скована её страхами, местными предрассудками и бог знает чем ещё, у меня по сравнению с принцессой вырисовывалось некоторое преимущество. Так что я помогу ей, и вполне от чистого сердца; а она поможет мне, — вот и вся математика. И все будут счастливы.

Ещё через день я снова отправила Но-Люнь в храм. Мой план работал — простой народ, не искушённый политическими интригами, с радостью принимал дары, якобы отправленные принцессой. Служанка сказала, что теперь монахи будут молиться о благополучии Ши Мейфэн и всячески упоминать её имя в хорошем контексте.

Но на этом я не остановилась. Ещё спустя несколько дней я нашла в вещах Юмин то, что называется здесь стихами, — красивые парные изречения. Иногда очень запутанные для понимания, но местным явно нравилось угадывать их истинный смысл.

Например,
Вечерний ветер шепчет в бамбуковой роще,
Луна вздыхает, нежно озаряя тени.
Цветы сливы дрожат, купаясь в ночной прохладе,
Вдаль унося с собой мечты из прошлого дня.