Я не сын маминой подруги

Глава четвёртая

Очень хотелось Даньке поговорить с Катей о том, как она держала его за руку и охраняла его сон. Правда, он толком не знал, как к подобному разговору подступить и что спросить, хоть и ясно понимал: всё не просто так между ним и Катей. Да и возможности переговорить с глазу на глаз в последующие несколько дней не было.

Во-первых, Катя вела себя как ни в чём не бывало, но при этом старательно и успешно избегала ситуаций, при которых могла бы остаться с Даниилом наедине.

А во-вторых, дело, связанное с кубком и крестом, набирало обороты.

Из-за этого Диме тоже пришлось задержаться. Гостеприимные и благодарные Епифановы и слышать ничего не хотели о том, что их спасители могут остановиться где-то в другом месте. В тесноте да не в обиде - это выражение для любого простого человека является далеко не только красивой фразой, потому в квартире Епифановых буквально яблоку негде было упасть.

Таким образом, Катя всегда была, вроде, рядом с Даниилом, но вот поговорить никак не получалось.

На заказчика вышли очень быстро, потому что задержанные Димой и Даней исполнители, в надежде скостить сроки, начали активно сотрудничать со следствием.

Заказчиком оказался один из коллекционеров, живущих в соседнем регионе. К делу подключились силовики соседнего региона, и вскоре был раскрыт ещё ряд преступлений. В их числе оказалась и кража картины из краеведческого музея, произошедшая несколько лет назад.

Понятно было, что коллекционер в одиночку не мог полностью контролировать всплывающие то тут, то там предметы старины и различные реликвии, потому попутно в обоих регионах была выявлена целая сеть персонажей, причастных к делу.

Естественно, первым делом у представителей правоохранительных органов возник интерес к кубку и кресту, с которых всё началось. К счастью для Алексея Викторовича, сам он действовал всегда в рамках закона и, принимая будущие экспонаты от желающих передать что-либо музею, всякий раз полностью соблюдал все бюрократические процедуры.

Через день после того, как состоялось первое задержание по делу, Данька, Димка и Алексей Викторович в компании силовиков поехали на дачу семьи Рубцовых и расстались, наконец, с предметами старины, представлявшими, как выяснилось, настоящую опасность для Алексея Викторовича и всей его семьи.

Забегая вперёд, следует сказать, что кубок и крест, как выяснилось впоследствии, некогда принадлежали одной из самых знаменитых дворянских семей. В период революции и последующей за ней гражданской войны многие ценности из коллекции были утрачены, однако периодически появлялись то тут, то там.

А ещё через день Данька и Дима собирались покинуть город детства и вернуться к семье, которая их уже заждалась. Тем более, отпуск Даниила подходил к концу.

Накануне отъезда Даниила и Дмитрия, Епифановы устроили для них праздничный ужин. Посидели очень неплохо и душевно. Однако Данька почти не пил, потому что ему очень нужно было поговорить с Катей. Он понимал, что другой возможности может не быть - они опять разъедутся и заживут каждый своей жизнью.

Понимал Данька и то, что Катя ждёт его решения о том, какого рода отношения у них будут в дальнейшем, и будут ли вообще.

Потому в разгар вечера, когда Ивана уже отправили спать, а у Алексея Викторовича, Веньки и Димы возник какой-то горячий спор (все трое были те ещё спорщики и упрямцы), Данька тихо сказал Кате:

- Катя, пойдём, проветримся перед сном?

Катя согласно кивнула и пошла собираться.

На улице было почти темно и достаточно прохладно. Катя была в джинсах и тёплой толстовке, а Данька, приехавший налегке, без спроса утянул ветровку Димы.

- Катя, мне показалось, что нам нужно поговорить, а не расставаться просто так, - Даниил решительно нарушил молчание.

Катя вела себя просто и естественно. Улыбнулась, взяла Даньку под руку, и молодые люди зашагали рядом по тропинке мимо оврага.

- А помнишь, как я тебе записку написала? - продолжая улыбаться, спросила Катя.

- Помню, конечно. Эта записка до сих пор хранится в одной из книг родительской библиотеки, мама её туда убрала. А ещё ты постоянно обещала, что мы поженимся. Как теперь, собираешься слово сдержать? Или передумала? Венька говорит, измучился женихов отгонять. Наверно, я уже неконкурентноспособен? Поздно пить боржоми?

- Ты всегда вне конкуренции, Даня, - по-прежнему просто ответила Катя. - Я, если честно, не верю в детскую любовь. И не стану врать, будто в течение всех этих лет думала и грезила только о тебе. Конечно, нет. Были и увлечения, и влюблённости. Если бы мы не встретились, то так и жили бы каждый своей жизнью. Но вот я тебя увидела, и будто не было всех этих лет. Ты как был самым лучшим, моим героем, так и остался им. К тому же, полностью подтвердил то, что ты был и остаёшься настоящим, порядочным и сильным мужчиной.

- Обычный я мужчина, Кать. Со своими тараканами. И человек не самый простой. Я точно никогда не стану себя ломать или делать то, что считаю неправильным. Потому знаю, что блестящая карьера и огромное светлое будущее - это не про меня. Моё счастье и моя жизнь в другом.

- Я знаю, Даня, ты всегда таким был, - Катя остановилась и повернулась к Даниилу, глядя на него снизу вверх. - А тебе не приходило в голову, что я именно за это тебя и полюбила? За то, что ты такой?

- Катя, ты ещё очень молодая...

- Ой, ну началось! Мне не четырнадцать лет! Не шестнадцать, и даже не восемнадцать. Моя мама вышла замуж за папу, когда ей было восемнадцать. А папе тогда было двадцать четыре. У них разница в возрасте такая же, как у нас с тобой.

- И у моих родителей такая же разница в возрасте, - задумчиво сказал Данька. - Папа старше мамы на шесть лет.

- А ты меня старше на пять с половиной.

- Дело даже не в этом, Катя. А в том, готова ли ты к серьёзным отношениям. Готова ли выйти за меня замуж и прожить со мной всю жизнь. Иначе зачем затевать что-то, если ты не готов провести с человеком всю жизнь? Меня не интересуют транзитные отношения. Я на них не согласен. Потому подумай хорошо и прими решение. Ты можешь сделать это только сама, тут никто тебе не советчик и не подсказчик.