Я не такая!

Глава 29. Лед тает.

Богдан

Скорее бы уж этот день закончился.

Домой просто не свалишь, наружу выйти возможно только вместе с Палычем и всем вместе. Он закрывает двери под ключ.

Нерв на пределе.

Желание та-ак трахнуть кулаком в стену, чтобы углы обсыпались.

Лавина чередующихся неожиданностей уже конкретно достала.

От всего этого паршиво, и здорово вышибает почву из-под ног.

В полной прострации на ходу скольжу взглядом по окнам в коридоре. Ни на чем определенном не фокусируюсь. В подвал возвращаюсь на автомате.

Как-то неожиданно получилось с Агнией…

Не пойму сам, с какого хрена голову так снесло!

И до поцелуев… и после!!!

Психоз - оно понятно… А чо сопли то !..

Опять привычно вибрируют струны, которые проявляются лишь только подумаю о Черновой. Кажется, они, эти гребаные струны, скоро вообще не будут успокаиваться.

Не замечая ничего вокруг, еле плетусь вперед, а в мыслях ее зеленые испуганные глаза с каймой длинных темных ресниц. Тихо хмыкаю, вспоминая удивленный изгиб красивых бровей, своих настоящих, очень красивой формы. Еще неяркие веснушки. Теплые, мягкие губы, нежная шея. Гладкая кожа… и такой родной, пронизывающий всего меня до мурашек Ее запах.

Вбив ее в себя, я снова утонул в нем, как и тогда в первый раз, в их доме. Вся злоба и растерянность из-за художеств брата под партой и фотографии, еще одного доказательства, что Игорь сох по ее матери, испарились лишь уткнулся в волосы и шею, прижал к себе.

Память старательно преподносит мне воспоминание о теле, в которое я вжался вдруг как в спасательный круг. Гибкое, горячее. Ладонь еще помнит гладкость и изгибы спины, ниже…

Лицо обдает жаром.

Что ни думай, а фигура у девчонки что надо…

Подтянутая… все на месте.

Внутри горит от переизбытка совершенно разных чувств. От них одновременно и больно, и кайфово.

Всплывает воспоминание ее ответа на мой натиск…

И дергает так, что ноги перестают слушаться.

Останавливаюсь, втягивая ноздрями воздух.

Да твою ж…

Ведьмы что ли они обе… потомственные…

Все же шарахаю кулаком по углу.

Тут же тыкаюсь в стенку носом, трясся рукой.

Сильная, резкая боль в руке отвлекает и отрезвляет.

Да мля…! Харе млеть. Первый раз целуюсь что ли?!

Пятерней взъерошиваю волосы. Потираю влажный лоб.

Надо идти.

Спускаюсь по цементным ступенькам в подвал, топая не хуже мамонта.

Нам с ней все равно противопоказано…

Общего прошлого до хрена. А там - темный лес.

С братом история, не разберешься…

И сам лезу в то же болото!

Старикашка Книгин прав. Нам - нельзя!

Ахтунг стопроцентный.

Да и сама Чернова растекалась недолго. Вон как за него кинулась.

Так, хватит!

Захожу на склад.

- Ты совсем берега попутал, Белов? - просаживается от ярости голос Палыча. – Что за выкидоны были?! По хребту захотел?

Парни вокруг вздрюченные. На меня посматривают с напряжением.

Наверняка, перед этим был армагеддон от завхоза.

Он мужик у нас простой, но с норовом быка-осеменителя.

- Извините, Андрей Палыч, это я от переутомления. Затошнило вдруг…вот я и… - плету что-то в оправдание, размахивая для убедительности руками.

- Ты у нас беременный что ль?.. Тошнит его! – не сдает позиции мужик, ехидно прищуриваясь. - Давай, не прикидывайся. Я лишний гонор знаешь чем лечу? Тяжелым трудом.

- Какой гонор, товарищ заведующий хозяйством! Отвечаю, вам показалось!.. - мямлю заискивающе. По опыту знаем, его в таком состоянии лучше не злить. - Но все равно могу принять любое ваше наказание. И … почти без нытья.

Парни прыскают. Холодок подтаял.

Ромыч изображает фейспалм.

Палыч дает мне ощутимый подзатыльник и толкает в угол склада.

- Ладно, малец, как скажешь.

Ну, значит так: как проштрафившийся идешь туда и ставишь эти гребанные парты так, чтоб ни одна сюда не выглядывала. Хоть вертикально ставишь, хоть горизонтально, но чтоб отсюда ничего видно не было. Понял?

- Не очень, - делаю большие глаза. - Это же невозможно, Палыч! Они ж громадные…, а я не Кокляев тяжести носить.

- Чего-о! Я не понял, опять борзеешь??!

- Не-а. Все… пошел! Уже… - вздыхаю обреченно. – В помощники-то кого-нибудь дадите?

- Это сам договаривайся, - качает головой. – Парни и так за тебя тут отдувались… хм… Во всех смыслах.

Я привычно оглядываюсь на Ромку и Угара.

Те сразу поднимают руки, отнекиваясь.

Ромка, виновато пряча глаза, отшучивается. Мол, на последнем издыхании.

Даже показал, как это.

Остальные ржут, прикалываясь.

Мальцев жестом показывает, что тоже не горит желанием.

Дружба дружбой, а тут каждый сам за себя!

Ух ты…

- Вы чо, парни?! Где ваша дружбанская солидарность? – фыркаю я.

- Извини, Дан. Только мы съезжаем. Натягали свое! – оправдывается Глеб, потирая мокрую от пота спину. Ромыч и Антон кивают ему и разворачиваются к выходу.

- Ага! Еще столько хорошего от Палыча выслушали… о тебе и о нас, - бурчит через плечо Другин. - И все тяжелым металлом – уши в трубочку сворачивались. После него и застрявшая парта чуть ли не сама на место пошла.

Представляю.

- Так что, братан, sorry! – стебется, уходя, Угаров-гад, махая пальцами назад.

- А Жека где?

- Его ищи – свищи!!!

В коридоре разносится громовой бас Палыча:

- Что-то не слышу скипа парт! – Пацаны заметно ускоряются. – Любая болтовня всегда отвлекает от дела. А кто отвлекает Белова, его заменяет.

Парней в ту же секунду сдуло.

Лишь смешки и эхо от быстрых шагов за дверью.

Смыло всех, кроме Егора.

Он, не говоря ни слова, проходит мимо меня в полутемное отделение школьного склада.

Футболка-поло, как и у других, мокро обтягивает спину.

Запыленный свитер еле держится на торсе.