Я не такая!

Глава 32. Парламентер.

Богдан

Город живет своей жизнью.

Дома, фонари и снующие туда-сюда люди. И я на мотоцикле мимо всего.

Газую на своем Yamaha, задумчиво уставившись на ленту асфальта.

Снова суббота, а это значит полный кайф - свободен от школы и даже от навязанных отработок. Ни учителей на уроках, ни вечно недовольного Головы и его нехорошего взгляда, ни даже Палыча с грубыми шутками и подзатыльниками в заброшенном крыле.

К тому же отец с матерью только в выходные не следят за каждым моим шагом и не читают нотации о поведении в школе, а, главное, о том, чтобы я, не дай бог, ни приблизился «сам-знаешь-к кому». Эти их ежедневные галдеж и нотации достают, писец… Хоть беги куда глаза глядят.

В общем, два дня без тотального контроля, и я рву туда, куда тянет до невозможности.

Планы есть, но вот что крипово – полдня субботы уже пролетело, а в голове все одно и то же. Прошедшие недели полные однообразных будней.

Время, правда, летело незаметно, да и мы как-то уже попривыкли: школа, разбор старого крыла и переделка его в школьный театр, вечер с домашкой.

Стоило признать, все как-то меняется.

Глупое наказание бумеров неожиданно дает положительные плоды – общее дело, хоть не объединило и не заставило в зубы целоваться, но гонора у нас поубавило, как и агрессию. Угроза продления штрафдней за любое нарушение правил или отказ от работ действует, никто больше не нарывается и не пропускает. Конечно, дружить они нас не заставили, но отношения зависли на уровне вынужденно-холодного перемирия.

Снежанка со своими презрительно держатся подальше от компашки Черновой, пытаясь как-то вытерпеть неумолимое наказание, разбирая завалы в старой библиотеке. Им это, наверное, даже полезно, хоть ненадолго с голов короны слетят.

Я с парнями под командованием Палыча и нашего трудовика, после выноса всех старых вещей, сооружаем на базе старых классов театральное помещение. Конечно же под пристальным вниманием и контролем нашего классного, Старкова. Самым сложным оказалось обустроить высокую, широкую сцену с кулисами, но и эти работы уже подходили к концу. Всего несколько дней назад, к удовольствию Егора Угарова и бешенству красоток класса, к нам подключили и девчонок из «простых». Это и понятно, ведь золотые крали были не способны ни пошить, ни шторы повесить, а уж про то, чтоб отмыть или покрасить что-нибудь и говорить нечего.

Добрыня, Знайка и Новая и еще несколько девочек из класса, которые добровольно помогают обустраивать театр, занимались уборкой и оформлением помещения. Для этого девчонки договорились и подключили целый отряд талантов школы: кто-то рисует, кто-то вырезает или вышивает, кто-то портреты известных театралов распечатывает, а кто-то уже вместе с русичем костюмы придумывает да первые роли разучивает. Считай грязь смыли, а дальше пошло-поехало. Заброшенное крыло начинает преображаться.

Со мной и парнями девки стараются контактировать по минимуму, и то через Егора, если уж приспичит. Тот, как парламентер снует между нашими «группировками» и передает необходимую инфу или мелкие задания типа что-нибудь оттащить или поддержать. Конечно, частенько приходилось и самим перемолвиться какими-то односложными репликами, но это выходило редко и очень натянуто.

Особенно у нас с Агнией.

Мы вообще с ней, как «плюс» и «минус». Походу нас постоянно тянет друг к другу, но мгновенно отталкивает, как только оказываемся с ней рядом. И всегда остается нервно - тяжелый осадок внутри.

Да еще это история прошлого стоит между нами бетонной стеной…

Я снова раздраженно сжимаю руль, и как всегда при мысли об Агнце, будь она не ладна, нервно дергаюсь на седле и зло давлю на газ, заставляя мощный двигатель бешено реветь.

Вчера решился на новый уровень. Думаю, нам с девчонкой надо выйти на откровенный разговор, и обсудить все, что наболело. Ясно, что связаны с ней и прошлым, и настоящим. Постоянные нерешительные переглядки на уроках и в театре явно нервируют обоих. Между нами уже давно не война, а что-то очень сложное, больное. Это мучает и бесит одновременно, не дает спокойно жить, а уж засыпать... Да и скрывать от остальных все сложнее…

На ходу снимаю шлем, дышать тяжело. Грудь порывисто вздымается под кожей куртки.

Твою ж … дивизию…

Подставляю лицо ветру.

Стараясь поглубже вдохнуть сильные струи воздуха, пытаюсь расслабится под ровный рокот Yamahа. Сила ветра и его яростное прикосновение охлаждает и отвлекает от множества мыслей. Внутренний бой с самим собой сводит с ума уже несколько недель подряд. К этой бедовой тянет не по-детски. Особенно после сцены с взаимными поцелуями, которую прервал старикашка библиотекарь. Вот только страх, что мы можем оказаться гребанными родственниками, не дает мне все послать к чертям собачим и вырулить с Черновой на другой, более практично-приятный уровень отношений.

В том, что и я ей явно не по барабану точняк - уверен на сто процентов.

Эта мысль заставляет широко улыбнуться. На несколько мгновений.

Улыбка сползает, когда приходит другая, не менее важная.

Тут же вспомнился вчерашний вечер, когда после школы мы с Егором пешком возвращались домой.

- Чего ты на парней бычишься уже какую неделю?! – выговаривает мне Егор Угаров.- Что они обязаны плясать под твою дудку, если тебя несколько раз выбрали Королем школы? Это вообще, если подумать, не наша традиция, слизали у американцев.

- Харе нотации читать! – перебиваю его раздраженно. – Просто не хочу и все. Предатели…

- Ты же сам в тот раз Палыча выбесил, смотался ничего не объяснив, а они от него по полной получили. Я тоже, кстати, успел попробовать, – морщится, вспоминая и потирая затылок, Егор.

Да уж, завхоз у нас мужик жесткий в гневе.

- Ладно, проехали… Все просто. Не хочу сейчас пустой болтовни и похабных острот под сигаретку. Нет настроения. - Вздыхаю и перевожу тему. – Как у тебя с Добрыней? Не послала из-за того, что со мной опять время проводишь?