Я не твой смысл

Глава: 8

Я оказалась там первой. Сад был пуст и безмолвен.

Я вышла на песок и какое-то время просто ходила, не выбирая направления. Песок под ногами мягко принимал шаги и тут же выравнивался. Я остановилась и обернулась. Там, где я прошла, уже не было следов. Поверхность снова стала гладкой, будто меня здесь не существовало вовсе.

Я смотрела на это дольше, чем следовало.

И вдруг внутри что-то дернулось, и я резко пнула песок ногой, нарушая эту идеальную аккуратность. Следы продержались лишь мгновение и исчезли.

И почти сразу в груди появилось неприятное давление. Глухое, нарастающее, как напоминание.

Пока еще не боль, а лишь предупреждение.

Я подняла руку к глазам. Кожа на запястье была ровной. Целой. Я провела по ней пальцами, затем поскребла ногтем, словно проверяя качество материала. Все держалось на своих местах. Ничего не осыпалось.

Я выдохнула и заставила себя замереть.

Я помнила, что случилось с моим телом. Помнила слишком хорошо, чтобы вновь позволить себе панику. Поэтому замедлила дыхание и попробовала мыслить рационально – так, как делала всегда, когда что-то выходило за пределы привычного.

Если отбросить ощущения и страх и оставить одни факты, то я имела:

Первое – это не сон.

И не бред моего сознания.

Это реальность. Реальность, в которой мое тело состоит из песка. И это не метафора. Я на мгновение задумалась, что вообще такое метафора, и тут же отложила эту мысль в сторону – сейчас она была бесполезна.

Мое тело может рассыпаться и снова собираться, удерживая заданную форму. Выходит, кровь эида и есть та связующая основа, которая не дает ни одной песчинке выйти из общего порядка.

Второе. Если тело из песка, значит, в нем нет крови. А если нет крови, значит, нет сердца. Нет печени, почек, нет желудка – это все еще казалось нереальным, но я уже знала, что это тело не нуждается в пище.

И нет легких…

Я задержала дыхание.

Сначала просто стояла, прислушиваясь к себе. Потом начала считать про себя. Секунды шли одна за другой. Никакого давления в груди не возникало. Никакого желания вдохнуть – тоже. Тело оставалось ровным, устойчивым, без тревожных сигналов.

Когда счет дошел до двух сотен, я решила, что эксперимент пора завершать. Вывод был очевиден: я вполне комфортно существовала и без дыхания.

Я втянула воздух – скорее по привычке, чем по необходимости, – и так же спокойно выдохнула.

Если это не функция тела, тогда что?

Память прошлой жизни.

Это был третий пункт, и от него уже нельзя было отмахнуться. Я не могла отрицать очевидное: прошлая жизнь у меня действительно была. Даже если я не помнила, кем была и чем занималась, само это знание жило во мне слишком уверенно, чтобы быть выдумкой.

И хотя сон, собранный из нелепых обрывков, едва ли можно было назвать доказательством, я не могла отрицать главного – он был слишком телесным, слишком точным в ощущениях. Он словно был воспоминанием, а не игрой воображения.

Отсюда и знание. Не новое, не приобретенное здесь – здесь едва ли что-то можно приобрести, – а принесенное с собой откуда-то издалека. Как вдох, который я продолжала делать по привычке, хотя в нем больше не было нужды.

И в этом сне был Циор.

Но не как Создатель.

И не как опора.

И даже не как холодная точка равновесия.

Там он был другим – источником боли, угрозой, тем, от кого хотелось бежать.

Мне не нравилась роль, которую он занимал в этом воспоминании. Не нравилась настолько, что в груди снова начало давить.

Я не успела развить эту мысль, в сад спустились первые женщины: Цаэ и еще двое. Они замерли, глядя на меня с тенью недоумения. И я знала причину: обычно я приходила последней, замыкающей. А сейчас все вдруг изменилось.

Дождавшись Зель, я встала за ее спиной. Руки начали двигаться сами. Я разделяла пряди, собирала их, укладывала в знакомом порядке. Все было так, как меня учили – без отклонений. Но взгляд то и дело возвращался к ее груди.

Она была неподвижна.

Не поднималась. Не опускалась. Никакого ритма. Никакого намека на дыхание.

– Зель, – сказала я тихо, продолжая работать с ее волосами. – Ты помнишь… свою прошлую жизнь?

На мгновение ее тело отреагировало. Грудь приподнялась и тут же опала, будто организм вспомнил жест, не понимая, зачем он нужен.

– Нет. Я помню свою жизнь лишь с момента создания, – ответила она после короткой паузы.

– А тебе не снятся образы, чужие этому месту?

– Нет – ответила Зель сразу. – Ничего нет.

– Зель, – позвала я и, склонившись ближе, тихо прошептала: – Тебя все устраивает?

Зель снова сделала вдох. Словно внутри что-то отозвалось раньше, чем успела оформиться мысль.

– Да, – сказала она. – Стабильность делает наши тела устойчивыми.