Я не твой смысл

Глава: 9

Мы поднимались молча. Камень под ногами был ровным, ступени – одинаковой высоты.

Я шла за ним и смотрела вперед. Мои мысли текли медленно, как густой сироп, цепляясь за образы, которые не должны были существовать в моей памяти.

Да, он меня создал – это тело, эту неустойчиво-устойчивую форму. Но до этого было другое тело. И другая жизнь. И другой мир, тот, в котором существовал синий цвет. Я помнила его. Не как сон, а как факт – яркий, пронзительный, как осколок стекла под солнцем.

Солнце…

Здесь его не было. Я только сейчас ясно это поняла. В этом мире не существовало источника света – лишь ровное, рассеянное сияние, не имеющее направления и тени. Ничто не поднималось и не опускалось. Ничто не слепило глаза.

Я остановилась на ступени.

Он сделал шаг и тоже остановился.

– У меня было другое тело, – сказала я.

Слова прозвучали тихо, но уверенно.

Он медленно обернулся. Наши взгляды встретились, и я продолжила:

– В том теле все было иначе. Я была ниже. И мои руки… – я подняла руки, в которых все еще держала шпильки, вынутые из волос Зель, – они не были идеальными. Кожа была темнее. На пальцах были шрамы. Ожоги. От карамели. А еще я носила кольца. Два. Тонких. И волосы…

Рука бессознательно потянулась к распущенным прядям.

– Они были темными. И вились. А когда я бегала, пряди липли ко лбу и шее забавными колечками.

Циор не двинулся с места. Но что-то в глубине его глаз дрогнуло – едва заметно, и все же для его бесстрастного лица это было сродни взрыву.

– Ты помнишь больше, чем должна, – сказал он.

Он не стал отрицать. И не стал отводить взгляд. Мы смотрели друг на друга долго. Слишком долго. В этом молчании исчезло последнее сомнение: это не ошибка, не сон и не попытка моего сознания заполнить пустоту. Это – память.

Значит, все, что я помню, действительно произошло. А если это произошло, значит, я была там… в другом мире. В другом теле.

– Что стало с моим прошлым телом? – спросила я тихо, почти без интонации. – Ты его убил?

– Я сохранил твою душу и поместил ее в тело, более совершенное, – ответил он.

И именно в этот момент я поняла две вещи: первое, и самое важное – он меня убил.

Второе, он не считал себя убийцей. Он считал себя архитектором, который разобрал аварийную конструкцию и собрал новую – совершенную.

Это осознание ударило телом. В груди вспыхнуло нечто ослепительно-острое. Боль. Она прошла по жилам огнем, который тут же начал выжигать все на своем пути. Я чувствовала этот жар под кожей и видела, как кончики моих пальцев становятся сухими, будто с них за секунду испарилась вся влага. Я сжала ладонь, и тончайшая, едва заметная глазу пыль осыпалась с кожи.

Дыхание остановилось. Не потому, что я забыла, как дышать, а потому что в горле пересохло. Казалось, если я сейчас попытаюсь сказать хоть слово, из горла вырвется не звук, а горячий песок.

Я смотрела на своего убийцу и ощущала, как мое тело – такое послушное и идеальное мгновение назад, – теперь становится полем тихой катастрофы. Я знала, что всему виной эмоции. Именно они разрушали меня, накладываясь друг на друга и иссушая тело. Было больно, но не как в первый раз. В этот раз я смогла удержать себя в вертикали.

– Я отказываюсь смотреть на тебя, – сказала я, опуская взгляд на камень под ногами. – И отказываюсь признавать тебя абсолютом.

Голос вышел сухим, сорванным, будто слова продирались сквозь горло, засыпанное песком.

– Без меня ты распадешься, – сказал он спокойно, почти мягко. – Я удерживаю это тело своей кровью. Я забираю избыток энергии, который твое тело не способно рассеять самостоятельно.

Он улыбнулся. Почти с нежностью.

– Ты все еще не понимаешь? Отказываясь от меня, ты выбираешь распад. Это тело не сможет существовать долго. Оно не выдержит и нескольких циклов.

Я сжала пальцы. Металл шпилек впился в ладонь, оставляя четкие, знакомые точки боли. Эта боль была другой. Человеческой.

Я подняла на него глаза.

– Я не твой смысл, Циор, – выдавила я почти без голоса.

Слова дались тяжело, словно каждое из них нарушало внутренний контракт.

Циор больше ничего не сказал. Он сделал шаг ко мне. В следующее мгновение наклонился и легко, без усилия, поднял меня, перекидывая через плечо.

От неожиданности я выронила почти все шпильки. Они выскользнули из пальцев и одна за другой покатились по полу, звонко ударяясь о камень.

Мой живот лег ему на плечо. На мне не было тэлхи, и я ощущала его тело слишком ясно. Твердое. Теплое. Устойчивое. Это ощущение вызывало отторжение. Мне не нравилась эта близость. Не нравилось, что наши тела соприкасаются, что чужая рука фиксирует мои бедра, навязчиво напоминая о том, что дистанции между нами больше не существует. Не нравилось, что меня несут, как вещь, к месту, где мои мысли снова приведут в порядок. Где мне сотрут память, и я снова забуду, что он меня убил, и снова посмотрю на него как на абсолют.