Я не твой смысл

Глава: 10

Я сделала шаг за бордюр.

Теплый песок мягко сместился под стопой и застыл, как только я перенесла вес дальше.

Я пошла вперед.

В груди еще держался жар, но движение постепенно меняло его природу. Он переставал жечь, медленно оседая внутри. Боль растекалась, растворялась в ритме шагов, пока стала частью пейзажа – как горизонт или цвет песка.

Поначалу я ждала, что тело отзовется. Что появится слабость. Или усталость. Но тело ничего не просило. Не было ни жажды, ни голода, ни даже боли в мышцах. Вообще ничего.

В какой-то момент мне пришла мысль не дышать. Она возникла где-то между шагами. Я задержала дыхание и продолжила идти.

Сначала это показалось странным. Потом – неважным. Воздух был, но он не входил и не выходил. Грудь не поднималась.

Я шла.

В песках не было ориентиров. Свет оставался ровным, одинаковым, лишенным направления. Поверхность тянулась во все стороны – песчаные волны сменяли друг друга, не оставляя ничего, за что можно было бы зацепиться взгляду. Я не думала о направлении. Просто шла к самому краю.

Шаг – перенос веса – шаг.

Казалось, в таком ритме можно идти вечно.

Не было потребности в отдыхе. Сон даже не манил. Это тело, созданное для покоя, оказалось созданным и для бесконечного, бездумного движения.

Потом стало тепло.

Я бы не обратила на это внимания, если бы тело просило отдыха, сна или чего-нибудь еще. Но внутри не было никаких сигналов. Только пустота и тепло, постепенно заполняющее ее.

Я продолжала идти. Тепло нарастало. В движении появилась осторожность. Тело само начало распределять нагрузку иначе – как если бы материал стал другим. Более сухим и менее податливым.

Затем возникло первое отчетливое ощущение – будто к коже изнутри поднесли зажженную лампу.

Я остановилась и посмотрела на тыльную сторону ладони. Кожа, обычно гладкая и матовая, теперь казалась пергаментной. На суставе указательного пальца, в месте тончайшей складки, появилась трещина. Я провела по ней пальцем другой руки и почувствовала сухость и шероховатость.

«Пока это тело способно двигаться – оно будет двигаться», – решила я и заставила себя идти.

Пока я шла, внутри было ровно. Мысли о смерти не задерживались. Но стоило замедлиться и в груди начинало собираться знакомое давление.

Тепло не рассеивалось. Оно оставалось внутри, накапливалось с каждым шагом. Я чувствовала, как кожа становится сухой и жесткой. Как трещины появляются одна за другой.

В какой-то момент я поняла, что больше не могу сделать ни шага. Тело стало слишком сухим. Я попыталась перенести вес и упала, уткнувшись лицом в песок.

Это будет не самая приятная смерть.

Мысль была спокойной. Почти нейтральной. Я даже закрыла глаза, приготовившись умирать, но смерть не спешила. Это вызвало слабое раздражение. Как задержка, к которой не готовишься.

Я открыла глаза и продолжила лежать, не двигаясь. А потом мне захотелось перевернуться, просто чтобы видеть линию горизонта, а не этот неровный участок поверхности перед глазами. Но тело не откликнулось.

«Ну да и ладно. Пусть это будет моя самая большая проблема на сегодня», – решила я и осталась лежать лицом в песке.

Потом что-то сдвинулось на краю зрения. Я почти сразу списала это на сбой восприятия, но движение не исчезло. Оно усилилось. Песок начал закручиваться, собираясь в плотные вихри. Они росли, поднимались выше, становились плотнее, пока в их центре не начали проступать очертания.

А затем песок опал, оставив после себя мужские фигуры.

Люди – была первая мысль.

Но когда они приблизились, я поняла, как сильно ошиблась. Это были эиды. Но не те, что жили в Са’Риме. Другие.

На них была простая одежда, без знаков и украшений. Ткань ложилась неровно, собиралась складками, местами была потрепана, словно ее долго носили.

Их кожа не была гладкой. По ней тянулись темные линии, будто вдавленные в тело. Они выглядели старыми, как шрамы или татуировки.

Тот, кто шел впереди, отличался. На его плечах лежал плащ из плотной ткани. Края были рваными, словно ткань не раз цеплялась за камень и песок. Под плащом угадывались широкие плечи и мускулистая грудь.

Он остановился напротив меня и посмотрел сверху вниз.

– Женщины не покидают Са’Рим, – сказал кто-то из стоящих позади него.

– И все же она здесь, – ответил главный.

Потом он присел на корточки и коснулся моего плеча. Кожа отозвалась сразу, отдавая ему свой жар. Не разрывая прикосновения, он медленно провел пальцами от плеча к запястью, затем взял меня за руку.

Жар, который копился во мне и разрушал форму, начал перетекать в его тело. В этот момент я даже вздохнула с облегчением.

Он держал мою руку, вытягивая избыток. Остальные стояли чуть поодаль и не вмешивались.

Когда внутреннее тепло выровнялось и перестало разрушать форму, он одной рукой подхватил меня под спину, другой – под колени и поднял. Мое тело сразу приняло такое положение, словно именно для него и было предназначено. Его плечо поддерживало мою голову, а руки держали так, будто точно знали мой вес и центр тяжести. Я чувствовала его грудь под своей щекой – твердую, теплую, с ровной, глубокой отдачей при каждом шаге; чувствовала, как под кожей спокойно работают мышцы.