Я не твой смысл

Глава: 12

Зарн, стоявший по правую от меня руку, проследил за моим взглядом.

– Это не самый удачный вариант, – сказал он. – Выбери другого.

Я продолжала смотреть на старика. Он стоял неподвижно, опираясь на костыль, и, казалось, даже не слышал нашего разговора. Плечо все еще оставалось приподнятым, будто тело давно привыкло к этому перекосу и перестало считать его проблемой.

Я медленно покачала головой.

– Нет, – сказала я. – Я не буду отказываться от своего выбора.

В проходе снова повисла тишина. Я чувствовала взгляды остальных, но не оборачивалась. Мне было важно удержать это решение в теле, прежде чем Зарн снова попытается его изменить.

Зарн выдохнул, но возражать не стал. Я развернулась и направилась к старику.

Чем ближе я подходила, тем яснее понимала: это не старик. Я просто приняла его за старика из-за волос – длинных, тонких, почти белых.

Но тело говорило другое.

Лицо было не дряхлым, а иссушенным. Кожа обтягивала кости, подчеркивая острые скулы и линию челюсти. Щеки впали слишком глубоко, губы были узкими, почти обескровленными. Так выглядит не старость, а тело, которое давно живет без пищи.

Под глазами лежали тени. Взгляд оставался ясным, но при этом был неподвижным, тяжелым. Он смотрел прямо – без тени рассеянности или угасания.

Его одежда не выглядела рваной или грязной, просто уставшей. Ткань туники была выцветшей и истонченной. Она свисала по телу, собираясь мягкими, беспомощными складками. Рукава казались слишком длинными, манжеты сползали к кистям. На поясе ткань была перехвачена веревкой, затянутой так, будто это был единственный способ удержать ее на теле.

– Как тебя зовут? – спросила я, обращаясь к хромому.

Он бросил суровый взгляд сначала на Зарна, потом на меня и только после этого ответил:

– Шайир.

– Хиар, – сказала я.

– Хиар, – повторил он без интонации. – То, что ты сейчас делаешь… это твой способ унизить Создателя?

Мне не понравились его слова.

Хотя… в нем вообще не было ничего, что могло бы понравиться. Ни голос, ни взгляд, ни манера говорить. И, пожалуй, это было к лучшему.

– Нет, – сказала я. – Это мой способ выжить.

Он молчал несколько ударов сердца, а потом произнес:

– Тогда пойдем. Не стоит чистой стоять перед таким количеством мужчин.

Он развернулся и медленно пошел прочь, опираясь на костыль. Я последовала за ним.

Чем глубже мы спускались в пещеры, тем плотнее становился воздух. Мне не нужно было дышать – я отметила это так же спокойно, как отсутствие боли или усталости.

А вот Шайиру приходилось иначе. Каждый вдох был отдельной, изматывающей битвой с давлением подземелья. Я слышала, как он втягивает в себя воздух, затем делает короткий хриплый выдох, после чего следует мучительная пауза, прежде чем грудная клетка снова, с видимым напряжением, расширяется для следующей порции воздуха.

Его шаг стал медленнее и осторожнее. Иногда он ненадолго останавливался, сильнее опираясь на костыль, прежде чем идти дальше.

Мы вышли в высокий зал. Из основания пещеры вверх поднимались узкие каменные пластины, стоящие рядами, как гребни. Их было очень много – два или три десятка. Между пластинами оставались узкие проходы.

Мы вошли в один из них, и я тут же остановилась.

Шероховатая поверхность камня была усеяна темными наростами размером с ладонь и меньше. Они сидели на камне, будто приклеенные, образуя хаотичные, но густые колонии.

Шайир прошел еще несколько шагов, прежде чем заметил, что я отстала. Он остановился и обернулся. Лицо его осталось по-прежнему суровым.

– Это кириш, – сказал он хриплым голосом, указывая ножом на колонию. – Наша еда. Мы собираем их вручную. Аккуратно срезаем ножом или тонкой лопаткой.

Он вставил край лезвия под основание нароста и медленно надавил. Кириш сопротивлялся, словно не хотел отпускать поверхность. Шайир усилил давление, и только тогда нарост с трудом оторвался.

– Важно не повредить соседнюю. Даже небольшой прокол убьет ее.

Он наклонился и указал на кириш, поверхность которого была неровной, потемневшей.

– Если увидишь пробитую, снимай и выкидывай. Она мертва. Мертвые кириш разрушаются и портят соседние. Все ясно?

Он выпрямился и протянул мне нож.

Я взяла его. Лезвие было сточенным, почти округлым по краю. Несколько мгновений я просто смотрела на колонию, потом спросила:

– Вам обязательно есть… это?

Он не ответил. Одной рукой оперся на костыль, другой снова поддел кириш, затем аккуратно опустил его в широкую металлическую чашу у ног.

Я подождала и спросила снова.

– Ты можешь не дышать?

Он коротко усмехнулся.

– Ты задаешь глупые вопросы.

Я не обиделась. Даже не подумала этого делать.