Я не твой смысл

Глава: 13

Когда последняя чаша была заполнена, Шайир выпрямился и окинул взглядом ряд металлических чаш. Потом коротко кивнул – скорее себе, чем мне.

– Хватит для этого цикла, – сказал он и, не глядя на меня, добавил: – Пойдем.

Я еще раз посмотрела на кириш. Несмотря на срезанные наросты, колонии казались нетронутыми.

– Шайир, я могу попробовать?

– Твое тело не нуждается в еде. Зачем тебе пробовать кириш?

– Чтобы знать, какой он на вкус.

Он несколько мгновений смотрел на меня. Потом перевел взгляд на колонии и медленно выпрямился.

– Нет у него вкуса, – он сказал это так, будто вопрос был исчерпан. – Идем. За чашами скоро придут эиды. Нам здесь больше нечего делать.

Он развернулся и направился к выходу.

Я осталась стоять, не сделав ни шага.

Он остановился и медленно повернул голову.

Под этим взглядом я протянула руку, взяла кириш покрупнее и, не раздумывая, укусила. Зубы мгновенно встретили сопротивление. Во рту раздался сухой хруст, язык ощутил холодную, пустую горечь. Я сжала челюсти сильнее, но раковина не поддалась.

Шайир не шевельнулся. Только уголок его рта едва заметно дрогнул.

– И как на вкус? – спросил он.

Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Их было мало. Почти никаких.

– Как камень, – сказала я.

Он коротко кивнул, развернулся и пошел. Я еще секунду стояла на месте, чувствуя во рту пустоту, а в теле – странное, непривычное напряжение, будто что-то важное ускользнуло от моего внимания, и я не могла понять, что именно. Потом пошла за ним.

Шайир провел меня обратно тем же путем. У проема он остановился и жестом велел мне войти.

– Ты уходишь? – спросила я.

– Да.

– Куда?

– Вернусь, когда понадобится забирать избыток тепла, – ответил он и, не дожидаясь новых вопросов, развернулся и ушел.

Звук костыля еще некоторое время отдавался в проходе, затем стих.

Я осталась одна в пустой зале. Здесь не было ничего, даже гладкого камня, на который можно было бы прилечь. Только кривой пол, еще более кривые стены и потолок.

Почему-то в этот момент вспомнилась Зель и то, как я отказалась собирать свои волосы в пучок. А сейчас мне вдруг захотелось именно этого.

Распущенные волосы мешали. Они ложились на плечи, скользили по спине и цеплялись за рельефный узор платья: за выпуклую вышивку, за линии декора, напоминая о себе при каждом движении. Я подняла руки и провела пальцами от висков назад, собирая пряди.

Я не торопилась. Разделяла волосы пальцами. Распутывала и выравнивала, пока пряди не легли одна к другой. Тело отзывалось на это движение странным покоем.

Закончив, я собрала волосы на затылке и только тогда поняла, что мне нечем их заколоть. У меня не было ни одной шпильки.

Я свернула пучок плотнее, но стоило убрать руки, как волосы распались, потеряв форму. Тогда я заплела косу и, перекинув ее за спину, подошла к проему и посмотрела в коридор. Там была та же неподвижная тишина.

Какой неприятный эид.

Он ничего не сказал. Просто развернулся и ушел, оставив меня в этой пустоте. Значит, я должна сидеть здесь и ждать, пока мой не-создатель решит, что пришло время забирать избыток.

Я попробовала представить это ожидание, проведенное в неподвижности… А если еще и не дышать… Примерно так проходит время, когда лежишь в гробу. От этой мысли стало неприятно настолько, что захотелось немедленно сделать хоть что-нибудь.

Я снова посмотрела в коридор.

Он ведь не запрещал мне выходить? Значит, формально я ничего не нарушаю. Я просто занимаю себя небольшим исследованием ближайшей территории, пока он не вернется.

Я сделала шаг к выходу. И только тогда почувствовала сопротивление.

Мое тело не хотело уходить. Оно словно считало эту зону безопасной. Какое-то время я просто стояла, прислушиваясь к этому внутреннему упрямству, а затем заставила себя сделать шаг.

Порог оказался позади.

Я пошла вперед.

Коридоры расходились и сходились, как трещины в высохшей глине. Первый уровень состоял из одинаковых пустых зал – одни больше, другие меньше, – но ни в одном не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд.

Утратив к ним интерес, я нашла проход и спустилась ниже. Здесь залы были меньше. Потолки почти нависали над головой, камень давил, сжимал пространство. Свет был тусклым.

В одной из зал я обнаружила нечто, похожее на склад. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: все это – хлам, непригодный для работы. На полу валялись металлические чаши, обломки рукоятей, искривленные рычаги, тяжелые детали, назначение которых уже невозможно было определить. Все выглядело протертым, изношенным до предела.

Я подняла с пола тупой нож с гладкой от долгого использования рукоятью. Я скрутила косу в пучок и попробовала зафиксировать его этим ножом. Вышло ненадежно, но волосы все же держались.