Я не твой смысл

Глава: 16

Я сидела у стены, прижавшись спиной к холодному камню, и считала. Цифры не позволяли ни одной мысли подняться достаточно высоко, чтобы обрести форму.

Когда он вошел, я даже не подняла головы.

Шайир остановился в нескольких шагах от меня.

– Хиар, – позвал он.

Я посмотрела сначала на него, потом на его руки. В них была небольшая металлическая коробка, украшенная повторяющимся узором из замкнутых линий. Я сразу отвела взгляд, ясно давая понять, что не хочу принимать от него ничего.

Шайир, не говоря ни слова, открыл коробку. Внутри лежали вытянутые цилиндры одинаковой толщины.

– Если тебе не нравится, я могу унести их, – сказал он.

– Что это? – спросила я. Голос прозвучал резче, чем я ожидала.

– Стержни. Ими ты можешь оставлять ориентиры, не раня тело.

Я снова посмотрела в коробку. Затем поднялась и взяла один стержень, и только тогда заметила знакомую зернистую поверхность.

– Это песок?

Он подтвердил коротким кивком.

Я вышла в коридор. Нашла старый знак – круг, нацарапанный металлом. Приложила стержень и медленно обвела его. Новый след получился ярким и четким. Я провела по нему ладонью, ожидая, что песок осыплется, но он не поддался. Песчинки держались, словно приклеенные к камню.

Я задержала руку на поверхности и едва заметно улыбнулась. Напряжение, которое я носила в себе все это время, отступило, утратив опору.

Я обернулась к Шайиру:

– Можешь провести меня в зал с киришем?

Он развернулся и пошел вперед, опираясь на костыль. Я сжала в ладони стержень и направилась за ним. На каждой развилке я оставляла знак: две линии, рядом стрелка. А перед ней – волнистая линия, обозначающая колонии.

Шайир не оборачивался. Он продолжал идти. Закончив с очередным знаком, я догоняла его. Некоторое время я послушно следовала за ним, но на следующей развилке все повторялось.

Когда мы начали собирать кириш, в моей голове не было ни мыслей, ни вопросов. Внутри оставались только тихая ясность и простой план: исследовать пещеры дальше, шаг за шагом, пока пространство не станет понятным.

Нож оказался неожиданно острым. Стоило мне надавить – и лезвие соскользнуло, без сопротивления проколов твердую раковину соседнего кириша. Внутри мелькнул другой цвет. Более светлый. И мокрый на вид.

Я замерла.

Затем медленно провела лезвием вдоль трещины, расширяя разлом. Оболочка хрустнула еще раз и отступила, открыв сердцевину, которая занимала почти весь объем.

Я осторожно поддела сердцевину и переложила ее в ладонь. Она была прохладной и чуть влажной, словно ее только что вынули из воды. Я чувствовала ее вес и тонкое, странное ощущение прикосновения.

Я подняла глаза. Шайир стоял неподалеку, у ряда чаш. Костыль упирался в камень. Его взгляд был направлен на мои руки.

От этого взгляда в груди на мгновение стало тесно. Почему-то я ждала, что сейчас он скажет: «хватит» и прикажет следовать за ним. Но он молчал.

Мне вдруг захотелось понять, что будет, если приложить ее к губам.

Я медленно подняла ладонь и откусила кусочек.

Вкус пришел не сразу. Сначала было ощущение плотности, как у влажного геля. Потом – слабое солоноватое послевкусие.

Я отстранила ладонь и снова посмотрела на сердцевину.

Это было немного странно. Я знала, из чего состоит это тело. Песок. Кровь Циора. Форма, которая не нуждается в пище и, по логике вещей, не должна различать вкус.

Я снова взглянула на Шайира.

– Я чувствую вкус.

– Тебя это удивляет?

Я подошла к нему, держа остаток сердцевины в ладони.

– Да. Если тело не нуждается в еде, зачем давать ему способность различать вкус?

Шайир перевел взгляд с моей ладони на мое лицо. Его выражение было трудно прочитать.

– Зачем руке осязание? – ответил он вопросом на вопрос.

– Чтобы чувствовать…

– Что?

– Тепло, холод, давление, боль, – начала перечислять я.

– Границы, – произнес Шайир.

– Я не понимаю.

– Границы начинаются не с запрета. Они начинаются с ощущения. Рука знает, где она заканчивается, потому что чувствует это. Если бы она ничего не чувствовала, она не отличала бы себя от поверхности. Она была бы просто продолжением среды.

Вкус и запах работают так же. Они показывают, где проходит граница. Эти сигналы старше мыслей. Старше слов. Старше даже страха.

Он замолчал. Его слова повисли в сыром воздухе зала.

Я смотрела на сердцевину кириша – на доказательство того, что я могу взаимодействовать с миром на уровне ощущений. Вот только эти ощущения никуда не вели и ничего мне не давали.

– Какая красивая и жестокая симуляция полноты, – наконец сказала я и подняла на него взгляд.