Я не твой смысл

Глава: 26

Первым, что я увидела, когда открыла глаза, был потолок. На секунду взгляд зацепился за узкую трещину, уползающую в угол, но она ничего не значила. Просто кривая линия.

Я попыталась вспомнить, кто я и откуда. Но прошлое, к которому я обратилась, оказалось сплошным провалом.

Я знала, что память существует – где-то рядом, под поверхностью, – но стоило попытаться ухватиться за что-то конкретное, как внутри становилось пусто. Ни имен, ни лиц, ни образов. Это отсутствие не вызывало паники, скорее – тихое недоумение, как если бы я проснулась в комнате без окон и не могла вспомнить, как в ней оказалась.

Следом пришло осознание, что я лежу на твердом камне. И это ощущение было правильным. Я прислушалась к телу – оно оставалось спокойным, без напряжения. Я подняла ладони и задержала их перед лицом. Пальцы были тонкими, длинными. Кожа – гладкой, с приятным перламутровым оттенком. Я согнула пальцы и разогнула их снова, наблюдая за движением.

– Ты пришла в себя, – произнес голос.

Я опустила руки и повернула голову.

Он стоял в нескольких шагах от меня: высокий, собранный и невероятно красивый. Его лицо оставалось спокойным. Черты были четкими, выверенными: прямая линия носа, плотные губы, высокий лоб, гладкая кожа без единого изъяна.

И все же, хотя я видела его впервые, холодные светлые глаза показались мне знакомыми. Они смотрели прямо, внимательно.

Я поднялась и устроилась на краю каменного возвышения. Чтобы заговорить, мне пришлось сделать вдох – и лишь в этот миг я поняла, что до этого дыхания не было вовсе. Я отметила это так же спокойно и отстраненно, как мгновение назад отмечала наличие трещины на потолке.

– Мы знакомы? – спросила я.

– Мое имя – Циор, – сказал он. – Твое – Хайме.

Имена не вызвали воспоминаний, но заняли свое место в моей памяти.

– Где мы?

– Это Са’Рим – ответил он. – Одно из пяти священных пространств, где создают чистых.

– Чистых? – переспросила я.

– Женщин, в памяти которых нет следов прежних жизней.

Я подошла к узкому открытому проему в стене. Свет снаружи был мягким и рассеянным. За пределами зала поднимались высокие, вытянутые строения правильной формы – гладкие, без видимых швов и стыков, словно вылепленные из единого материала. Их башни венчали купола, из которых тянулись тонкие металлические шпили, повторяя друг друга, как мотив, доведенный до совершенства. Внизу, между зданиями, тянулись изогнутые песчаные дорожки, обрамленные низкими каменными бордюрами.

Улицы были пусты. Казалось, город бережно хранил тишину, удерживая ее между идеально выверенными формами.

Я долго всматривалась в ровные ряды зданий, в этот совершенный, лишенный жизни порядок, надеясь, что внутри что-то отзовется. Но память отвечала лишь бездонной пустотой.

Я почувствовала его приближение по движению воздуха. Он остановился совсем рядом.

– Хайме, я создал тебя из песка Са’Рима и моей крови, – сказал он. – Ты мое самое совершенное творение.

Его рука медленно поднялась и на мгновение задержалась возле моих волос. Между его пальцами и мной оставалась тонкая, невидимая граница, но он так и не решился ее нарушить. Рука так же медленно опустилась.

Проследив за этим движением, я подняла на него взгляд.

– Это уже второе твое пробуждение, – продолжил он. Его голос стал тише, но от этого только весомее. – Первое едва не закончилось твоей гибелью. Ты позволила себе чувство, которое лишило эту форму устойчивости. Ты позволила себе любовь.

Он сделал паузу, давая словам осесть в моем сознании.

– В результате твое тело подошло слишком близко к распаду. Мне пришлось прибегнуть к выравниванию и стереть это чувство из твоей памяти, чтобы спасти свое творение. Хайме, я рассчитываю, что в этот раз ты проявишь благоразумие и позволишь мне держать твои эмоции под контролем.

Я смотрела на него, на его безупречное, холодное лицо. Что-то внутри, глубоко под слоем пустоты, едва заметно дрогнуло.

– А если нет? – спросила я. – Что меня ждет, если это повторится?

– Смерть, Хайме, – ответил он просто и бесстрастно. – Потому что еще одного шанса я тебе не дам.

Я обхватила пальцами край каменного возвышения, ощущая, как в груди разрастается неприятное давление. Он все понял по моему лицу, но не стал ничего объяснять. Просто продолжил тем же ровным голосом:

– Забвение или чувства? Вечная жизнь рядом со мной, или смерть? Что ты выбираешь?

Слово «чувства» и «любовь» звучали для меня как названия цветов для слепого, поэтому я не стала тянуть с ответом и приняла решение, опираясь на то, что у меня действительно было. Здесь и сейчас.

А было у меня лишь две вещи: абсолютно голое сознание и понимание, что, отказавшись от этой возможности, я стану ничем – пустотой.

– Я выбираю жизнь.

Циор смотрел на меня несколько долгих мгновений. В его лице ничего не изменилось, лишь взгляд стал глубже и спокойнее, будто он услышал именно то, что хотел.