Я не твой смысл

Глава: 27

Ее лицо вмиг утратило прежнее спокойствие. Губы сжались в тонкую линию. Взгляд стал внимательным, настороженным, словно она вдруг заметила трещину там, где поверхность всегда считалась цельной и безупречной.

И в этот миг я поняла одну простую вещь: кажется, я только что неосознанно ступила на тот самый путь, что ведет к разрушению.

Я чуть наклонила голову и позволила небрежной улыбке тронуть губы.

– Это была… шутка, – сказала я.

Несколько мгновений она продолжала смотреть на меня, а потом ее взгляд смягчился и вернулся к прежнему спокойствию.

– Не стоит шутить с такими вещами, – сказала она тихо.

– Не буду, – честно пообещала я и приказала себе замолчать.

Ее пальцы снова погрузились в мои волосы, приводя в порядок непослушные пряди.

– Цаэ, – тихо позвала я. – Если наши тела столь совершенны, зачем им боль?

– Боль – это сигнал, – ответила она. – Сигнал о том, что внутри тебя появилось нечто, что нарушает равновесие.

Я ждала, и она продолжила:

– Представь, что тело – это сосуд. Тонкий, гладкий, совершенный в каждой линии. А чувства – это камни. Грубые, тяжелые, с острыми гранями. Если такой камень оказывается внутри, он начинает давить на стенки. Сначала появляется напряжение. Потом – боль. Потом трещина. И тогда сосуд…

– Разбивается, – закончила я за нее.

Ее губы тронула едва заметная одобрительная улыбка. Ладони мягко легли мне на плечи. И, наклонившись ближе, она добавила:

– Поэтому так важно не наполнять сосуд. И держать разум пустым.

Она выпрямилась и снова занялась моими волосами, заплетая их в ровный тугой ряд.

Я продолжила сидеть неподвижно, прислушиваясь к легкому эху ее слов внутри. Картина была ясной: если чувства и эмоции могут убить это тело – я перекрою к ним все пути. Я не позволю ничему тяжелому осесть внутри.

– Я поняла, – тихо сказала я. – Я буду беречь себя от опасных мыслей. И от еще более опасных камней в груди.

– Верно, – ответила Цаэ и попросила подать ей шпильку.

Скользнув взглядом по каменному выступу, на котором лежали шпильки, я, не задумываясь, потянулась и взяла самую тонкую – с длинным шипом.

– Нет, не эту, – спокойно сказала она. – Подай ту, что покороче.

Я вернула длинную шпильку на место и протянула ей нужную.

Закрепив прическу, она провела пальцами по моим волосам.

– Так гораздо лучше, – сказала Цаэ, затем отступила на шаг и обвела взглядом женщин:

– Раз все закончили, давайте слушать ритмы.

Ее голос прозвучал почти ласково – словно она приглашала нас в тихую, безопасную гавань.

Женщины начали рассаживаться. Кто-то опускался на каменные бордюры, выпрямлял спину и складывал руки на коленях. Кто-то садился прямо на песок, поджимая под себя ноги. Я осталась на своем месте. Заметив, как женщины одна за другой закрывают глаза, я последовала их примеру и тоже опустила веки.

Сначала я не услышала ничего. И не почувствовала тоже.

Ритм словно обходил меня стороной. А затем пришла вторая волна. Тело отозвалось раньше, чем разум успел что-то понять: глубоко в груди, прямо под ребрами, возникло ощущение узкого, острого напряжения – словно внутри застрял осколок невидимого стекла. Каждый новый импульс заставлял его откликаться не болью, а ощутимым сопротивлением.

Следом пришло неприятное давление в висках. В какой-то момент я не выдержала и вцепилась в край каменного бортика. Шершавый камень стал моим спасением. Я сжимала его все сильнее, чувствуя, как натягивается кожа, как подушечки пальцев до боли впиваются в неровности.

Мне хотелось, чтобы эта простая физическая боль вытеснила то, что застряло в груди. Я пыталась переключить напряжение с сердца на пальцы, ладони, плечи – распределить его по телу, как распределяют нагрузку в тяжелой конструкции, чтобы оно не скапливалось в одной точке. Но физическая боль от камня была слишком простой и поверхностной. Она не могла заглушить то, что поселилось внутри.

Третья волна оказалась самой острой. Она словно пыталась вытравить этот осколок. Выдавить. Выжечь. Я невольно согнула плечи, словно пытаясь защитить то место, где пульсировала живая рана. Но этот жест не принес облегчения, и тогда я открыла глаза и осторожно осмотрелась.

Женщины сидели неподвижно, словно статуи. Лица спокойные, глаза закрыты. Ни одного лишнего движения, ни малейшего сбоя. Ритм проходил сквозь них, не встречая преград.

Нужно было взять это под контроль. Я сделала глубокий вдох и заставила себя снова закрыть глаза. И тогда, среди мертвого покоя снаружи и этого напряжения внутри, возникла острая мысль.

Мне отчаянно захотелось бежать.

Однако вскоре давление в висках начало медленно отступать, а пространство вокруг словно выдохнуло. Женщины открывали глаза, будто возвращаясь из глубины, в которую я так и не смогла войти.

Я дождалась, пока Цаэ тоже очнется, и подошла к ней.

– Цаэ, зачем нужны эти ритмы? – спросила я тихо.