Я не твой смысл

Глава: 29

Циклы потянулись один за другим. Каждый был наполнен бесконечной чередой одинаковых действий, лишенных смысла и сомнений.

Каждое мое пробуждение было точной копией предыдущего. Я открывала глаза, видела ту же трещину на потолке и спускалась в сад. Там, под мягким рассеянным светом, мы с женщинами превращали волосы друг друга в красивые узоры. Мои пальцы в чужих волосах, гребень, мерно скользящий от корней к кончикам – все это стало естественным, как само существование.

Затем наступали ритмы.

После – пещеры. Тэлха, холодный камень под коленями и привычный ритуал ладоней. Этот жест больше не казался мне пустым. Со временем я научилась видеть в нем необходимость: энергия, которую неизбежно накапливало мое тело, могла разрушить мою форму изнутри, лишить ее гибкости и устойчивости. Контакт был не прихотью, а физической необходимостью, в которой Циор забирал излишек, выравнивая мое состояние.

Завершая цикл, я возвращалась в свою башню. Поднималась на самый верхний этаж и входила в единственную залу. Ложилась на черный камень, закрывала глаза и привычно ждала, когда тьма сомкнется надо мной.

Единственное, что действительно менялось, – это мой «осколок».

С каждым новым циклом он терял свою плотность. Та острая, колючая боль, что терзала меня в самом начале, постепенно истончалась, превращаясь в едва заметную нить. А потом, в один из моментов абсолютного покоя, я перестала чувствовать даже ее. Давление в груди сменилось ровной пустотой.

Я больше не была Хайме, которая боится и сомневается. Я стала Хайме, которая приняла порядок и научилась существовать без сопротивления. Казалось, я окончательно застыла в янтарной смоле, став частью геометрии Са’Рима.

Но однажды в этом ровном порядке что-то сместилось.

Сознание привычно погрузилось в плотную темноту, которая всегда принимала меня без остатка. В ней нельзя было различить ни времени, ни движения. В ней не оставалось даже места для мыслей. Но в какой-то момент чернота дрогнула и пошла трещинами, сквозь которые начал просачиваться тусклый, чужеродный свет.

Это было похоже на ошибку в расчете. Как если бы где-то внутри надежной конструкции сместилась нагрузка, и вся форма, до того неподвижная, вдруг подалась, открыв пустоту там, где ее не должно было быть. Меня вытолкнуло наружу прежде, чем я успела это понять.

Пространство вокруг имело границы, но глаз не мог их ухватить.

Сначала я увидела стены. Или что-то похожее на стены. Они были рядом, ограничивали пространство, но не складывались в понятную форму. Я не могла определить, где начинается угол, где заканчивается свод и на чем вообще держится это место.

Свет тоже вел себя неправильно. Он не падал сверху и не шел сбоку. У него не было источника. Стены просто были видны. Серый свет лежал на них ровно, словно пыль. В щелях и углублениях оставались темные участки, но они не выглядели ни тенью, ни провалом. Скорее как места, которые не удалось вспомнить до конца.

Моя одежда тоже изменилась. Вместо привычного платья на мне были плотные джинсы и водолазка, поверх которой лежал фартук. Ткань ощущалась грубой и плотной, она фиксировала форму и сковывала движения. Я остро почувствовала это в бедрах – материал обтягивал их непривычно тесно, слишком точно повторяя изгибы. Я никогда не носила ничего подобного. Даже цвет выглядел неправильно: синий, но выцветший, лишенный глубины.

Я подняла руку.

Пальцы двинулись, и я сразу увидела след этого движения. Он тянулся за ними тонкой, почти прозрачной линией, будто положение руки не успевало закрепиться в одном месте. Кисть уже была выше, а внизу все еще сохранялось ее прежнее положение, расплывчатое, не до конца исчезнувшее.

Я медленно сжала пальцы. Ощущение было ясным и точным. Оно не распадалось и не запаздывало.

В этот момент между лопаток возникло чувство – словно чья-то точка внимания легла точно в одно место и осталась там. Кожа мгновенно отозвалась тонким, тянущим жжением. Я замерла, затем обернулась и увидела мужчину.

Первое, что бросилось в глаза, – он не был совершенен. На нем была простая светлая туника из грубого полотна. Ткань свободно спадала вниз, перехваченная широким поясом. Штаны были темнее, в приглушенных песочных тонах.

Я подняла взгляд выше.

Черты его лица не были выровнены до идеальной симметрии, и именно поэтому их хотелось разглядывать. Его кожа была темнее моей и казалась сухой, огрубевшей, словно долгое время находилась под постоянным напряжением. Из-за этого лицо выглядело жестче. Скулы проступали резче. Нос был прямым, без изломов. Узкие губы сжаты в тонкую линию, за которой чувствовалась привычка молчать.

Его волосы спадали на плечи прядями, настолько светлыми, словно время постепенно стерло из них весь цвет.

Наши взгляды встретились.

Он смотрел на меня так, будто я была не просто очередным творением, вышедшим из залов Создателей, а чем-то невозможным, возникшим вопреки всем законам материи. В его светлых глазах застыло напряжение, слишком плотное, чтобы быть случайным.

Мы долго не могли отвести друг от друга взгляд. Он не двигался. Я тоже. Но в этой неподвижности было столько всего, что в моей груди снова сдвинулось что-то плотное. Тот самый осколок. Я была уверена, что он исчез.