Я не твой смысл

Глава: 30

Я медленно вышла из своей залы и начала спуск. Ступени уходили вниз широкой спиралью, и на каждом этаже она размыкалась в ровную площадку. Я касалась ладонью шероховатой стены, чтобы удержать равновесие. Пальцы находили мелкие зазубрины и выступы, и это простое, телесное ощущение удерживало меня здесь, в Са’Риме, не давая сознанию соскользнуть обратно в серую тишину сна.

Внизу, у выхода в сад, я остановилась и, глубоко вздохнув, сделала шаг вперед.

Женщины уже собрались. Волосы у большинства были распущены, подготовка к прическам только начиналась.

Я опустилась на каменный бортик и почувствовала, как ткань платья мягко касается колен. После того сна, где тело стягивала грубая плотная ткань, это ощущение успокаивало. За этим ощущением я не сразу заметила, как ко мне подошла одна из женщин.

– Можно? – спросила она. Ее пальцы слегка дрогнули на черенке гребня.

Я подняла голову.

Это была она. Та самая женщина, чей взгляд я заметила раньше. Ее светлые волосы были распущены, пухлые губы сжаты в тонкую линию. Я снова посмотрела ей в глаза. Привычного ровного спокойствия в них не было. Взгляд держался иначе: внимательнее, напряженнее.

Я кивнула.

Она встала за моей спиной. Гребень скользнул от корней вниз, разделяя волосы на пряди. Движения оставались уверенными, но мягкими.

– У тебя волнистые волосы, – сказала она и добавила: – Их трудно уложить ровно, но форму они держат хорошо.

– Как твое имя? – спросила я.

– Зель.

– Мое – Хайме.

– Я знаю, – сказала она почти шепотом и, оглянувшись на женщин, чуть подалась вперед. – Хайме, ты ведь была там. За пределами Са’Рима. До того, как Циор… до твоего второго пробуждения. Ты уходила.

– Уходила, – неуверенно подтвердила я.

Она кивнула, хотя я этого не видела. Пальцы на мгновение замерли, затем снова пришли в движение. Пряди ложились одна к другой, шпильки входили точно и фиксировали форму.

– А там… там тоже был только песок? Такой, как мы видим из залов? – тихо спросила она.

Вопрос прозвучал просто, но шорохи в саду стихли. Движения замедлились, и воздух словно стал плотнее.

Я прислушалась к себе, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Но память молчала. В ней не поднималось ничего: ни образов, ни звуков.

– Я не знаю.

Зель провела пальцами по пряди, выравнивая ее перед тем, как закрепить.

– Значит, ты ушла дальше. За ту пустошь, которую мы видим из залов. Там ведь только песок и пустота. А в пустоте тело долго не держится. Все знают: без рук Создателя кровь в нас высыхает, и тело просто рассыпается…

Я перевела взгляд на Цаэ. Она не останавливала разговор. Сидела неподвижно и смотрела в песок, слишком долго, чтобы принимать это за случайность.

Я обернулась и посмотрела на лицо Зель. В нем не было расчета. Только усталое, почти болезненное желание понять.

– Зачем тебе это знать? – спросила я.

– Нам говорят, что вне Са’Рима тело долго не живет. Что без Создателя форма держится всего несколько циклов. Но ты была там… дольше. И ты вернулась… вернулась живой.

Я сжала пальцы на коленях. Вопрос лег глубже, чем все предыдущие. Я попыталась найти ответ, хоть какой-то, но внутри лежала все та же пустота. И ощущение, что когда-то в ней было что-то важное.

– Я не знаю, Зель, – сказала я. – Я ничего не помню. Только пустоту.

Ее руки опустились. Она отстранилась.

– Я закончила, – сказала она и протянула мне гребень. – Теперь ты.

Я кивнула и взяла гребень из ее рук. Теперь Зель сидела передо мной, и я видела, как напряжена ее тонкая шея. Мои пальцы погрузились в ее волосы – гладкие и послушные, совсем не похожие на мои.

Я водила гребнем по прядям, но мысли никак не хотели выстраиваться в ряд. Что-то не сходилось, и это ощущалось почти физически.

Перед глазами снова встало лицо незнакомца из сна. Его светлые глаза, в которых не было той холодной неподвижности, что была у Циора. Я помнила, как он тянулся ко мне рукой – не для ритуального контакта, а просто чтобы коснуться. И стоило мне вспомнить его, как под ребрами поднималась сухая, колющая боль.

Он был другим. В его движениях сквозила поспешность, а во взгляде было столько напряжения, что внутри у меня все сбивалось. И вместе с этим возникал вопрос: мог ли он существовать вне сна?

Я на мгновение задержала руку в ее волосах.

Сон был слишком точным, слишком плотным, чтобы быть случайной игрой сознания, но доверять ему я не могла. В нем было слишком много чужого: грубая тяжелая одежда, плотная ткань на бедрах вместо платья, пространство без четких границ, отсутствие звука, смазанные движения. Такой мир не мог быть реальным.

Но почему тогда от этой лжи становилось так тесно в груди?

Боль вернулась – тонкая, как игла, под ребрами. Она не мешала двигаться, но сбивала мысли.

– Хайме.